Rise полностью

Я дождался, пока он аппарирует, и только тогда развернул листок.

Малфой!

Я добралась до комнаты без приключений, не стоит волноваться об этом.

Конечно, я не испытываю к тебе отвращения. Узнав тебя немного ближе, я вижу, что у тебя есть острый ум, да и сила воли тоже на высоте. И я думаю, что тебя ждет хорошее будущее, если ты и дальше будешь работать над собой.

Приятных сновидений.

Гермиона Грейнджер

P.S. Спасибо тебе.

Я так и уснул с запиской в руках.

Я хочу полететь высоко над землей,

Чтобы больше никто мне не смог быть судьей.

Я добрался. Уже я ступил на карниз.

Но взлечу или лишь упаду камнем вниз?

Понедельник... Простой и обычный понедельник — это ничто по сравнению с тем, что меня сегодня ждало… Несмотря на то, что наутро после симптомов, так похожих на алкогольное опьянение, не наблюдалось ничего, что напоминало бы похмелье, состояние мое было хуже некуда.

Проснувшись, я вспомнил наш разговор с Грейнджер и мое дурацкое письмо, в котором я наговорил лишнего, и подумал, что лучше бы это был сон, однако зажатая в руке записка, написанная несомненно почерком Гермионы, была явным доказательством реальности происходящего и правдивости воспоминаний. Я застонал и обхватил голову руками. Какой же я идиот. И зачем я с ней флиртовал?! А сегодня вторым уроком должна была быть трансфигурация, но я не представлял, как смотреть в глаза Грейнджер. Оставался только единственный лучик надежды, что она не помнит вчерашнего, но он был таким ничтожно малым, ведь у нее, должно быть, сохранилось мое письмо. Я снова застонал и сел. Пора было собираться и идти на занятия.

Злой, уставший и совершенно невыспавшийся, я отправился прямиком на историю магии, решив обойтись без завтрака, так как есть мне совершенно не хотелось. Устроившись на привычном месте, я уронил голову на руки.

— А я тебя искал в Большом Зале, — прозвучал недовольный голос Алекса у меня над ухом.

— Привет, Малфой, — поздоровалась Амелия.

— И вам доброе утро, — пробурчал я, но даже не пошевелился.

— Что-то для тебя оно, кажется, не такое уж и доброе, — сказал Алекс и слегка пихнул меня локтем в бок.

Я поднял голову и посмотрел на него с раздражением.

— Это так заметно?

— Ну, внешне ты выглядишь вполне прилично, вон, даже галстук идеально завязан, чего еще от тебя ожидать. Но в глазах такая вселенская печаль…

— Хватит уже, — скривился я.

— Ладно, шутки в сторону, — сказал он и, придвинувшись поближе, тихо спросил: — Что-то вчера пошло не так? Я видел профессора Грейнджер в Большом Зале, и, судя по выражению ее лица, все хорошо.

— Нет, с зельем все так. Ну почти, — прошептал я. — Время покажет. Оно пока не того цвета, что нужно, но еще две недели впереди, так что все может измениться.

— Тогда чего ты такой хмурый? — удивился Алекс.

— Ты знал, что у вещества, которое впрыскивают в кровь пиявки когнициа, есть особый побочный эффект, по состоянию очень напоминающий опьянение?

Он отрицательно помотал головой.

— Вот и я не знал. А Грейнджер не предупредила, — мрачно проговорил я.

— И? — нетерпеливо спросил Алекс.

— Наговорил я лишнего, — смутившись, пробормотал я.

— Ты что, в любви ей признался? — восторженно спросил он, подмигнув мне.

— Нет, конечно! Что за бредовая мысль? — возмутился я. — Просто рассказал ей о некоторых своих слабых сторонах, о которых ей знать вовсе необязательно.

— Всего-то? И в чем проблема? Просто сделай вид, что ничего не было. Я не думаю, что профессор Грейнджер станет разбалтывать чужие тайны. Она не похожа на сплетницу.

— Я знаю, просто… — я запнулся. «Мне хотелось, чтобы она была обо мне лучшего мнения», — вот чем должна была закончиться моя фраза, но глуповатое это было оправдание. Может, мне и правда нечего было переживать.

— Расслабься, — посоветовал Алекс, похлопав меня по плечу. — Профессор Бинс сегодня совсем скучный, почитаю-ка я лучше нумерологию, — сказал он и открыл увесистый учебник.