— Не враги. Просто странно это, — она притихла, а потом вздохнула и продолжила, — я сомневалась, стоит ли сюда ехать. Но профессор… то есть директор Макгонагалл очень просила. Она хочет, чтобы я преподавала трансфигурацию с нового учебного года.
— Преподавала? Не рановато ли тебе? — с удивлением спросил я.
— В самый раз, — ответила Гермиона невозмутимо. — Седьмой курс я закончила экстерном, сдала ЖАБА в Министерстве, они не смогли мне отказать, и уехала во Францию, где училась больше года у одного известного мага, специализирующегося на трансфигурации и чарах. Так что я без проблем могу преподавать.
— Ничего себе, Грейнджер, — пораженно сказал я. — У тебя столько возможностей для работы, а ты приехала в Хогвартс? Да тебе, небось, и не обязательно работать, денег-то у героини войны немало должно быть.
— Давай не будем о богатствах. Не я виновата, что у тебя нет денег, так что не надо язвить, — вспылила Гермиона. — Я не собираюсь бездельничать, это не в моем характере.
— Да, я уже понял, — пробормотал я тихо и хмыкнул. — Я бы тоже рад не бездействовать, но передо мной закрыты все двери, в отличие от тебя. И да, я помню, что сам виноват. Я давно это понял, и не надо каждый раз об этом мне напоминать!
— Ладно, закрыли тему. Я еще не приняла окончательное решение, хотя Минерва, кхм, то есть директор Макгонагалл, очень настаивает. Она дала мне время подумать до утра. Потому я и оказалась здесь, — она обвела рукой зал, — хотела подумать вдали от стен замка.
— Я вот тоже думал, да только ничего не придумалось. Что я могу теперь, когда я в таком состоянии, да еще и всеобщий враг?
— Не преувеличивай Малфой, решение всегда можно найти.
Я покачал головой.
— Думал, мне поможет поездка сюда, но я ошибся.
— Как знать… — многозначительно проговорила Гермиона. — Может, тебе приснится решение твоих проблем. — Она, конечно, шутила, но мне было не до смеха, оба сна с ее участием оказались для меня очень значимыми. — Собственно, мне уже пора идти спать, так что я тебя оставляю, Малфой. Спасибо за беседу. Это было не так страшно, как я могла предполагать.
— Доброй ночи, Грейнджер. Может, и тебе что полезное приснится.
Она кивнула мне и быстрой походкой ушла просить для себя комнату.
Я дождался, пока она скроется на лестнице, и заказал себе еще огневиски. Странный был вечер, уникальный. Я не говорил так много с посторонним человеком уже несколько лет. Тем более удивительно, что моей собеседницей оказалась Грейнджер.
До кровати я добирался с огромным трудом. Сил уже почти не было — слишком много за день пришлось колдовать, да и действие обезболивающего зелья уже давно закончилось, так что спина, казалось, разрывалась на части. Жалко, что нельзя было принимать зелья, снимающие боль, каждый день. К ним вырабатывалось привыкание, так что со временем они бы перестали помогать. Нужно было терпеть. Хоть это так надоело… С этими мыслями я и уснул, но сновидений в эту ночь так и не видел.
Утро ворвалось в сознание резким стуком в окно. Я приоткрыл один глаз, за окном сидела сова, которая, видимо, и была источником шума. Кому я понадобился в такую рань?! Я пошарил рукой под подушкой, нащупал волшебную палочку и направил ее на окно:
— Алохомора! — рявкнул я.
Окно открылось, и маленькая рыжая сова впорхнула внутрь. Устроившись у меня на плече, она уставилась на меня своими круглыми глазами. Я осторожно отвязал от ее лапки письмо, она же нагло укусила меня за палец — видимо, обиделась, что долго пришлось ждать, пока я просыпался, — и, ухнув, вылетела в окно.
Я тихо выругался и, перевернув конверт, прочитал, кто же мне его отправил. Письмо было от Грейнджер. Я торопливо разорвал конверт и начал читать.
Я ошалело уставился на письмо. Мысли все перепутались, сложно было ухватиться за что-то одно, но...
