Перед дверью в кабинет Поттера я немного занервничал. Гермиона ободряюще сжала мою руку и, заглянув в глаза, тихо проговорила:
— Все будет хорошо, вот увидишь.
Я только улыбнулся ей и, вздохнув, постучал в дверь. С той стороны прозвучало приглушенное «Входите», и мы, не мешкая, зашли внутрь.
Кабинет был таким же, каким я его запомнил: все те же четыре стола занимали основное пространство помещения, и, как в прошлый раз, здесь сейчас находится только один человек, но в этот раз за столом с табличкой «Гарри Поттер» сидел его законный хозяин.
Он поднялся со своего стула и подошел к нам, чтобы обнять Гермиону. Я нехотя выпустил ее руку.
— Давно не виделись, — сдержанно улыбнулся Поттер. — Ты похорошела.
— Просто все вокруг так хорошо, — ответила она ему.
— Привет, Поттер, — я протянул руку, и он тут же пожал ее. — Какой-то ты бледный. Наверное, тебе надо чаще бывать на свежем воздухе. Кабинет у тебя мрачноват.
— Это точно, — кивнул тот. — Присаживайтесь.
Мы заняли места для посетителей, а Поттер уселся на свое и как-то неуверенно посмотрел на нас с Гермионой. У меня закрались нехорошие предчувствия. Затаив дыхание, я ждал, когда он заговорит.
— Я все выяснил, — наконец сказал он и вздохнул. — Простите, но я ничего не смог сделать. Мне очень жаль.
— Как это? — выдохнула Гермиона.
У меня создалось ощущение, что Поттер не дюжину слов произнес, а врезал мне в солнечное сплетение. Где-то в груди что-то болезненно сжалось, мешая нормально дышать.
— Солсбури неумолим, равно как и министерские, курирующие вопрос Малфоя. В Швецию ему выезжать запретили. Как я понял, там немалую — если не основную — роль сыграло шведское Министерство Магии. Хотя и наши чиновники невероятно упрямы. Как вы помните, восстановление Малфоя в Хогвартсе тоже было серьезным исключением, но тогда разрешение дали благодаря директору Макгонагалл. Однако в этом случае она никак не может помочь.
— Отлично, — пробормотал я упавшим голосом. — Год мы с Гермионой работали над зельем и сделали его так, как надо, ведь отцу стало чуть лучше, я получил необходимые рекомендации, сдал все экзамены, которые не были такими уж простыми, нас обоих приняли, а теперь я никуда не поеду, потому что Министерство считает, что мой отъезд станет для кого-то угрозой?! — последние фразы я почти прокричал.
— Драко, успокойся, мы еще что-то придумаем, — сказала Гермиона и дотронулась до моего плеча.
Я дернулся, сбрасывая ее руку, и обхватил голову руками.
— Малфой, я пытался им объяснить, что ничего страшного в твоей трехлетней поездке в Швецию нет, но, согласно приговору суда, они вправе сами решать такие вопросы. Я не могу на них повлиять. А на шведское Министерство и подавно. Возможно, ты попробуешь учиться самостоятельно?
— Поттер, пойми, дело не только в этой чертовой Академии, будь она неладна! Вот скажи, ты бы смог расстаться с Джинни Уизли на три года?
— Нет, — тут же ответил он.
— Тогда какие могут быть вопросы и разговоры о том, что зелья я могу изучать самостоятельно?
— Драко, тогда я тоже не поеду, — вдруг сказала Гермиона.
— Что за бред? — скривился я и рассердился еще сильнее. — Конечно, ты поедешь! Ты мечтала об этом больше двух лет, ты делала все, чтобы поступить, и теперь, когда через несколько дней должна начаться учеба, ты сдаешься? Ни за что!
— Малфой прав, — тихо добавил Поттер. — Гермиона, ты должна поехать, даже если он останется здесь. Нельзя упускать этот шанс.
— Ты думаешь, мне будет там без него легко одной? — выпалила она, в ее глазах стояли слезы.
Поттер нахмурился еще сильнее и посмотрел на нее печальным, виноватым взглядом.
— Прости, — сказал он.
— Поттер, ты тут совершенно не виноват, не делай такое лицо. Все только из-за меня. Это же я — бывший Пожиратель Смерти. Метка напоминает мне об этом каждый день, — горько проговорил я, до боли сжав кулаки. — Я сам закрыл для себя все возможности.
— Ты искупил свою вину настоящими поступками, Малфой. Я считаю, что в данном случае Солсбури и остальные совершенно неправы. С тебя уже можно было снять все ограничения, выставленные приговором.
— Видимо, некоторые вещи не прощаются, — вздохнул я. Сейчас я был настолько растерян, что совершенно не представлял, что теперь делать. — Суд счел мою болезнь достаточным наказанием, но, видимо, мое излечение министерские восприняли как достаточное поощрение за все, что я сделал за весь седьмой курс Хогвартса.
— Неужели совсем ничего нельзя сделать? — спросила Гермиона.
— Прости, я уже сделал все, что только вообще мог, — виновато пожал плечами Поттер. — Клянусь тебе, если бы был хоть один шанс, я бы его использовал.
— Спасибо, Гарри, — грустно улыбнулась она. — Раз никакие разрешения для Драко подписывать не нужно, мы, пожалуй, пойдем.
— Ты же не передумаешь ехать? — спросил Поттер, склонив голову.
— Я не позволю ей передумать, — заверил я его. — Спасибо тебе за все.
Поттер порывисто поднялся, обошел стол, снова крепко обнял Гермиону, пожал мне руку и, шумно вздохнув, проговорил:
— Вы со всем справитесь, обязательно. Зная ваше упрямство, я в это верю безоговорочно.
