– Не надо, – обрываю его.
– Прости меня, – все равно продолжает он, и я закрываю глаза. – Пожалуйста. То, что я сделал… это было… Я так виноват перед тобой. Так накосячил…
– Стас, я пришла не отношения выяснять, а поставить на ноги своего партнера по танцам. Давай пока сосредоточимся на этом.
Он выглядывает из-под одеяла, и я задерживаю дыхание, чтобы сохранить видимость спокойствия.
– Значит, я уже только партнер?
– Вот аптечка! – раздается за спиной голос Влада, и я мигом переключаю внимание на него. Как же вовремя. – Если чего-то не найдешь, скажи. Я все куплю.
– Хорошо.
Беру в руки пластмассовый бокс, заполненный баночками и картонными коробками. Влад уходит, и я принимаюсь перебирать лекарства в поисках подходящих. Скрипит матрас, Стас садится на постели.
– Тебе необязательно это делать. Я и так поправлюсь.
– Или умрешь. А я остаток жизни буду мучиться от чувства вины, – отзываюсь глухо и внимательно вчитываюсь в названия на упаковках.
– Риша…
– Что?! – спрашиваю раздраженно, потому что злюсь на себя за очередную слабость.
Не нужно было мне приходить, но проблема в том, что и уйти просто так я теперь не могу. Этому нет внятных объяснений. Точнее, есть такие, за которые жутко стыдно. Я волнуюсь за Стаса, переживаю. Как бы там ни было и что бы он ни сделал, он все еще дорог мне. Я уже впустила его слишком глубоко, чтобы быстро выгнать, но мы справимся. Оба, по отдельности. В конце концов, так ему тоже будет лучше. Расставание со мной можно даже назвать вариацией милосердия.
– Ты такая красивая, – говорит Стас, улыбаясь, и медленно моргает, чуть покачнувшись. – Но мне нравится и твой обычный стиль. Вы с ребятами утренник вели сегодня?
– Обедник, – бурчу я, вынимая градусник из футляра, и протягиваю Стасу. – Зажми под мышкой.
– Может, ты просто в лоб меня поцелуешь? – Он хитро прищуривается и склоняет голову.
Снова его феромоны. И ведь даже заросший и покрытый потом он кажется привлекательным. Что ж, значит, это будет очередная проверка моей стойкости.
– Могу только кулаком, – холодно отвечаю я, давая понять, что его фишки совсем неуместны.
– Риша, серьезно… – вздыхает Стас и снимает маску обольстителя, которая, по всей видимости, слишком тяжела в его состоянии. – Если не измерять температуру, то можно представить, что ее нет. Это все само собой пройдет. Ну, когда-нибудь.
– Не будь дураком.
– Но…
– Я сейчас тебе ректально температуру померю.
Стас напряженно усмехается и закрывает ладонью рот, жутко закашлявшись. Хрипы из его груди и горла такие, будто там открыли маленькую лесопилку.
– Тебе лучше уйти. Вдруг заразишься, – говорит он, тяжело дыша.
Поднимаюсь на ноги, дергаю за край подушки за спиной Стаса, толкаю его в плечи, заставляя лечь, и запихиваю градусник под мышку.
– Держи десять минут, – строго наказываю я.
Он открывает рот, уже было собираясь как-то мне возразить, поэтому приходится прикрикнуть, чтобы показать всю серьезность своих намерений:
– Молча!
Стас надувает щеки и выпускает воздух сквозь губы, сложенные трубочкой, а я возвращаюсь к аптечке. Боги, дайте мне сил не убить его раньше простуды.
Шутки про то, что мужчины с температурой начинают писать завещание, уже не кажутся мне смешными. Правда, и температура у Стаса не тридцать семь, а тридцать восемь и семь. В подобном случае я бы и сама начала присматривать место на кладбище. Не без труда заставляю больного принять жаропонижающее и противовирусное, а вот сироп от кашля никак не получается впихнуть в упрямо сомкнутый рот.
– Ты должен это выпить, – говорю я, протягивая ему мерный колпачок.
– М-м-м, – мычит он, мотая головой.
– Он сладкий, как конфета.
– Ты меня не обманешь. Он ужасный, будто елку блендером перебили.
– Зато ты перестанешь кашлять.
– Так себе мотивация. Вот если бы ты дала мне его изо рта в рот…
Подгадав момент, обхватываю затылок Стаса и прижимаю колпачок к его губам. Он дергается и округляет глаза, тихо пискнув, а я устрашающе медленно приближаюсь к его лицу:
– Глотай, иначе я тебя в этом сиропе искупаю.
Стас расслабляет губы и запрокидывает голову, выпивая лекарство.
– То-то же, – довольно приговариваю я и ставлю бутылочку сиропа на черную железную этажерку с двумя ярусами. – Его нужно пить каждые три часа.
– Риша, лучше пристрели меня прямо сейчас.
– А может, лучше вызвать скорую?
– Нет! – взволнованно говорит Стас. – Не надо. Тебя я еще потерплю, но врачей…
– Тогда не ной. Будешь знать, как босиком по снегу бегать.
– Смотря за кем бегать. Если за тобой, то я бы целый марафон осилил, – бубнит Стас и снова кашляет так, что дрожат занавески на широком окне.
Тяжело вздыхаю, моя левая ладонь липкая от пота, постельное белье тоже кажется влажным. Стас в этом бацилльном инкубаторе никогда не выздоровеет.
– Ты сможешь душ принять? – спрашиваю я, делая вид, что не слышала его последних слов.
– Только если с тобой, – дерзко отвечает он, еле двигая губами.
– Стас, прекрати. Я серьезно.
– Я тоже.
