Французы, считал Разильи, должны отказаться от своих «старых химер»: идеала автаркии — постоянно опровергаемой окружающей страстью к наживе, — отказа от флота, тщеславного и бесплодного самодовольства. Король Испании, «с тех пор, как он вооружился на море, захватил столько королевств, что
Ассамблея нотаблей позволит Ришелье изложить свое мнение «о великой разрухе во французской торговле», насущных проблемах морского флота, портов, строительных доков. «Великий план», морской и колониальный, «отказ от старых химер» Разильи превращается в королевские (то есть национальные) планы и проекты, новые и амбициозные. Возможно, и даже наверняка они послужили возникновению новых химер. Впрочем, часть их с началом открытой войны (1635) против Австрийского дома — самой деликатной части программы — была отставлена, или вернее отложена до времен Кольбера.
Крупные компании того времени отличались друг от друга. Голландская компания в Индии была исключительно торговой — по крайней мере поначалу. Английские компании, которые копировал Ришелье, имели двойную направленность: торговлю и колонизацию. Голландцы и англичане обладали тройным превосходством: 1) их поддерживало государство; 2) частным лицам не приходилось долго упрашивать власть об активном содействии; 3) у этих наций существовала морская традиция, им было неведомо предубеждение против потери дворянства в связи с занятием торговлей. Иногда ошибочно говорят, что Ришелье отдавал прискорбное предпочтение государственным компаниям. Но это неверно, так же как поздние упреки Кольбера в плохо понятом «кольберизме». Если кардинал и поддерживал инициативу государства, то исключительно потому, что частные лица пребывали в нерешительности. Что касается вопроса о лишении дворянства, то не стоит заблуждаться — Ришелье боролся с этим предубеждением. В майской декларации 1628 года, основывающей кампанию Новой Франции из ста участников, мы читаем: «А в случае, когда среди числа поименованных компаньонов найдется кто-то незнатного происхождения, мы желаем и подразумеваем пожаловать дворянством до двенадцати поименованных участников…» Позднее кардинал ввел в кодекс Мишо (1629) статью, уточняющую, что морская торговля не ведет к потере дворянства. Но мнение о том, что торговлей могут заниматься лишь «плохие французы», еще долго будет преследовать французскую элиту; это будет ощущаться даже в 1756 году во время полемики по поводу «дворянина-коммерсанта».
Одним из первых последствий довольно эфемерного энтузиазма нотаблей явилось строительство военно-морского и торгового флота. Это было делом инспекторов побережий, посланных или рекомендованных гроссмейстером: Луи Леру д’Анфревиля, генерального комиссара морского флота, посетившего порты запада от Кале до Байонны, и президента де Сегирана, тщательно проинспектировавшего торговые города Леванта[79].
В том, что касается компаний, следует отметить, что результаты, достигнутые Его Высокопреосвященством, оказались непропорционально малы в сравнении с планами их создателя. То кардинал настойчиво поощрял развитие новых компаний и их слияние (компании Морбиана и «ста участников» (1626 г.), ставшие компанией Новой Франции в 1628 г.). То он действовал беспорядочно и, можно сказать, во всех направлениях сразу. В 1626 году была создана компания Сен-Кристофа — ставшая в 1635 году компанией Американских островов. В марте 1628 года — Компания дальних плаваний. В 1642-м — Ост-Индская компания.
