Я несколько раз сглатываю, потому что ком в горле, кажется, растет и растет. Это так непохоже на меня. Обычно я не такая эмоциональная. Но несмотря на неприятное, унизительное чувство, поселившееся у меня в животе, я все же произношу слова, идущие от самого сердца:
– Спасибо, что поддержал меня.
Утренний секс случается в моей жизни не так уж часто. И это чертовски обидно, потому что мне он нравится. Нет ничего лучше, чем ранним утром испытать оргазм, чтобы задать настроение на весь оставшийся день. Но поскольку женщины никогда у меня не ночуют, как и я у них, мне постоянно приходилось пропускать это одно из моих самых любимых занятий. До сих пор.
В течение последних трех дней я просыпаюсь с утренним стояком, упирающимся в крепкие ягодицы Бренны, одной рукой обхватив теплую грудь и уткнувшись носом в ее волосы. Это лучшее чувство в мире. Нет, беру свои слова назад. Лучшее чувство в мире – это когда Бренна забирается на меня и садится на мой член. Мы спим голыми с тех пор, как она переехала ко мне – все равно мы остаемся без одежды, как только оказываемся в кровати.
– Не целуй меня, – предупреждает Бренна, как и в любое другое утро. У нее строгое правило не целоваться с утренним дыханием, да и я не против. Но еще я слишком нетерпелив, чтобы вылезать из постели, идти в ванную, чистить зубы и только
Но сегодня утром все по-другому. Это не просто трах, это что-то более интимное.
Может, все из-за того вчерашнего признания Бренны. Из-за того, что она поделилась со мной, позволила мне пережить вместе с ней те тяжелые события, через которые ей пришлось пройти. Она была такой уязвимой, что в какую-то секунду я даже почувствовал себя каким-то ущербным. Мне стало страшно, что я просто не смогу справиться с тем, что она приоткрыла для меня в своей душе.
И сейчас я вижу в ее глазах ту же уязвимость, отчего секс кажется…
Нет, дело не в том, что мы смотрим друг другу в глаза, и от этого кажемся ближе. Просто мой член сейчас погружен во влажное тепло.
Я не надел презерватив.
– Детка. – Я издаю стон, схватив ее за бедра, чтобы остановить, и напоминаю: – Презерватив.
Бренна испуганно застывает. И я знаю, как это важно для нее, потому что она никогда про них не забывает. А после ее признания, я еще и понимаю, почему.
– Я на таблетках, – говорит Бренна, и вдруг на ее лице появляется застенчивое выражение. – Я дважды в год сдаю анализы. Последние результаты показали, что у меня все хорошо…
В воздухе повисает незаданный вопрос.
– У меня тоже, – хрипло говорю я.
– Тогда, может, нам… – Она сглатывает. – Продолжать?
Мой пульс учащается.
– Уверена?
Бренна медленно кивает.
– Да. Просто вытащи его перед самым концом, не против?
Позволить мне оказаться в ней вот так – это самый прекрасный подарок. А моя мама всегда говорила, что дареному коню в зубы не смотрят.
– Конечно, не против.
Я перекатываюсь, и теперь Бренна лежит подо мной, ее темные волосы веером разметались по подушке. Господи, как она красива!
Не знаю, когда боги секса без презерватива снова осчастливят меня, и поэтому стараюсь продлить эти бесподобные ощущения как можно дольше. Я трахаю ее невероятно медленно. Мои бедра двигаются в ленивом ритме, как и мой язык, который проскальзывает в ее приоткрытые губы. Мы целуемся и трахаемся и снова целуемся, и время, кажется, тянется бесконечно.
Но вскоре становится уже невыносимо. Я утыкаюсь лицом в изгиб шеи Бренны, целуя ее. Она сжимает мои ягодицы и поднимает бедра, чтобы встретить мои толчки. Когда я наконец увеличиваю темп, мы уже оба стонем от нетерпения.
– Черт подери, Коннелли, кончай уже тянуть время и
Я давлюсь от смеха.
– Боже, какие мы властные!
– Быстрее! – рычит Бренна.
Я останавливаюсь.
– Я тебе не секс-игрушка, Дженсен. Я не трахаюсь по команде.
– Не будь ребенком! Ты собираешься дать нам кончить или как?
Мне нравится, что она говорит «нам», а не «мне». Бренна совсем не эгоистична в постели. Она не лежит, как морская звезда, заставляя меня делать всю работу, в отличие от многих женщин, которые были у меня в прошлом. Бренна предпочитает равное участие, и мне это нравится.
Я с притворной серьезностью смотрю на нее.
– Так и быть, прощу тебе твое нахальство. Но только в этот раз.
И я начинаю трахать ее до тех пор, пока мы оба не кончаем.
Потом мы лежим на спинах, голые, и я, даже не глядя на Бренну, могу сказать, что ее настроение поменялось. От нее исходит напряжение.
– Ты как, в порядке?
– Да. Прости. Я думала о папе.
– Мы только что занимались сексом, а ты думаешь о своем отце. Здорово, что уж.
– Мы только что занимались сексом. Точка. А теперь я думаю о своем отце. Точка. Эти события никак не связаны друг с другом.
– Что тебя беспокоит?
