2. В российском пространстве риски излишне идеологизированы, они опираются на коммунистическую доктрину и соответствующие ей социетальные институты. В экономическом поле это обстоятельство усугубляет последствия проекта, направленного на радикальную трансформацию российского общества и катастрофичность общественных изменений. В управленческом поле эти феномены проявляют себя в форме ошибок управленческой системы, которые по своим последствиям гораздо масштабнее, чем ошибки отдельных индивидов или социальных групп (примером системной ошибки может служит Чернобыльская катастрофа).
3. Социальная среда становится средой производства рисков в условиях подавления производства собственных благ и услуги по формированию и поддержанию зависимости от технологий западного типа. Происходит стремительная технологизация рисков, когда большинство причин находятся в сфере развивающихся современных технологий.
4. В ситуации антиинтеллектуализма и нивелирования научного знания, современных, особенно междисциплинарных школ и исследовательских направлений происходит признание избыточности риск-рефлексии и риск-дискурсов. В этом смысле признание всеобщности рисков происходит в ущерб четкости границ, объекта и предмета исследований социальных рисков и формированию эффективных стратегий управления рисками. Это связано с признанием существования рисков во всех феноменах социальной и организационно-управленческой жизни и «размыванию» этого понятия. Научное сообщество принимает риски в качестве эпифеноменов социальных событий и процессов.
5. Большое внимание в обществе всеобщего риска начинает уделяться концептам безопасности и экономически обоснованным стратегиям ее обеспечения. На фоне этих процессов формируется оборонительное сознание, связанное со стратегиями страха, защиты и сохранения достигнутого, а также стратегии избегания опасностей, передача и перераспределение.
6. В условиях стремительной утраты национальной идентичности происходит некритичное присваивание западных ценностей и образцов, которые экстраполируются на все сферы общества. Это приводит к разрушению традиционных ценностей и норм, присущих российской культуре, атомизации и индивидуализации социальных акторов и возрастающей гетерогенности общества и объединение граждан в сообщества, главной целью которых становится не стратегия управления рисками, а стратегия выживания.
1. Почему российское общество можно назвать обществом всеобщего риска?
2. Какие инвариантные характеристики рисков вы знаете?
3. Почему социальная среда становится средой производства рисков?
4. Почему социальные риски в российском поле излишне политизированы?
5. Какую роль в общественной жизни играют риск-рефлексия, риск-дискурсы, критическое мышление?
6. Можно ли отождествлять социальные риски с опасностями и безопасностью общественной жизни?
7. Обладают ли социальные риски субстанциональными характеристиками или являются эпифеноменами, сопровождающими любое явление социальной жизни?
Обращение к проблематике, связанной с безопасностью, продолжает полемичные рассуждения о состоянии современного общества У. Бека и О.Н. Яницкого и опирается на стремление осмыслить основные противоречия современного общества («позднего модерна» или «высокого модерна») и тех изменений, которые происходят в нем. Эти изменения вызвали противоречия в системе человеческих отношений, изменение статуса человека в обществе, изменения базовых характеристик современного общества. Для современного человека становится важным прояснение условий безопасного существования в социуме.
В основании рефлексивного видения современности лежит «крест реальности», концами которого становятся риски/неопределенность и опасность/безопасность. Употребление этих важных социальных феноменов через «слэш» позволяет акцентировать внимание на взаимозависимости и взаимодополняемости этих феноменов. «Слэш» открывает новые возможности раскрытия одного понятия посредство другого. В центре «креста реальности» – современный человек с попытками риск-рефлексии и самоопределения в настоящем (рис. 1.8).
Рис. 1.8. Структура рефлексивного видения современности
