— А хрен его знает! Я чувствую: боится он чего-то. Даже больше всех этих губернаторских дел и фээсбэшника, если он действительно фээсбэшник. Нутром чую: боится. А чего — понять не могу. Пришлось блефануть. Если бы он был уже не в такой кондиции, могло и не получиться.
— Даже не знаю, хорошо это, что получилось, или плохо.
— Информация никогда не бывает лишней. Даже плохая. Или тем более плохая, — поправился Мухин. — Проверь запись.
Боцман пощелкал кнопками диктофона, кивнул:
— Нормально.
— По телефону связываться с Пастухом нам нет резона, — подумав, заключил Мухин.
— Мы просто не знаем, что тут важно, а что нет, а он разберется. Значит, пленку нужно передать ему сегодня же. — Он немного подумал и добавил:
— Сейчас же.
«Тойота» вырулила со стоянки и минут через пять притормозила возле уличного телефона, у которого каким-то чудом не был раскурочен аппарат и не была оборвана телефонная трубка.
Политикой в городе К. занимались му… Трейлер резко затормозил. Я ушел вправо, и «чероки» впечатался в литой бампер.
Куда хотел впечатать меня. Слева мелькнула серебристая бочина трейлера, мой «пассат» швырнуло на каменистой обочине и выбросило на открытое шоссе. Я вбил педаль газа в пол.
Сто.
Сто десять.
Сто двадцать.
Сто тридцать.
«Яблочник» оглянулся на быстро удалявшуюся морду трейлера и закончил фразу, которую начал километра четыре назад:
— …гораздо сложней, чем кажется. — И только после этого спросил:
— Что это было?
…Поэтому я и говорю: политикой в городе К. занимались мужественные люди.
— Коробочка, — объяснил я. — Это когда вашу тачку блокируют спереди и сзади. А если еще и с боков, то это называется сундук. Или гроб.
— Очень выразительно, — подумав с полкилометра, сказал он.
Надо же. Антонюк оказался крепким мужиком.
А теперь вот и «яблочник».
Игорь Борисович Мазур. Белорус. Уроженец города К. Сорок четыре года. Женат, двое детей. После армии закончил экономический факультет МГУ и заочную аспирантуру. Доктор наук. Заведующий кафедрой экономики КГТУ — Государственного технического университета города К.
Там я его и отловил. Последняя лекция у него заканчивалась в 14.30, а его выступление в программе Эдуарда Чемоданова «Голосуй сердцем» было назначено на 17.20.
Сто пятьдесят.
Сто пятьдесят пять.
Сто шестьдесят.
Из-за трейлера вырвался наконец красный «понтиак» и начал быстро сокращать разрыв. «Чероки» не было видно. Похоже, приехал. «Понтиак» пер под двести.
Низкая посадка, длинная хищная морда. Пятилитровый движок, турбонаддув. А из «пассата» уже ничего не выжмешь. Нет, выжималось.
Сто шестьдесят пять.
Давай, милок, давай!
Сто семьдесят.
Ну, и за это спасибо.
— В вашей машине можно курить? — спросил Мазур.
— Это не моя машина.
— А чья?
— Банка «Народный кредит». Мне дали ее на время. Покататься.
— И мы катаемся?
— Вроде того.
— Тогда я, с вашего позволения, закурю. Он охлопал карманы, извлек мятую пачку «Примы» и закурил. «Прима». Надо же. Редко кто сейчас курит «Приму». Работяги.
Но не интеллигенты. Особенно такие, как Мазур. Он был интеллигентом даже не внешне, хотя тут все было на месте: неухоженная бородка, криво подстриженные усы, взлохмаченная шевелюра. Нет, по внутреннему устройству мозгов. Такой никогда не скажет «нет» или «да». Он скажет: «боюсь, что нет», «полагаю, что да». Он так и сказал мне, когда я перехватил его на выходе из главного корпуса университета, втолкнул в «пассат» и шустрой весенней куропаткой выпорхнул из-под морды «гранд-чероки», пока его водила пялился на ляжки студенток:
— Вы уверены, что мне следовало садиться в вашу машину?
А чуть позже, когда «чероки» и «понтиак» гнали меня по городу, как борзые зайца, поинтересовался:
— Вам не кажется, что мы не совсем корректны по отношению к другим участникам дорожного движения?
Вот тогда я его и спросил, почему он так сложно объясняет свою предвыборную программу. Чтобы отвлечь от мелочей жизни. И он охотно отвлекся.
А вот курил он совсем не как интеллигент. Сигарету держал не между пальцами, а как бы в горсти. И затягивался коротко, быстро.
Ничего не понимаю. «Зеки» так курят. Из диссидентов? Но в его биографии, напечатанной в предвыборных листовках, ничего про это не было. А такое не скрывают. На нынешнем политическом рынке отсидка за клеветнические измышления, порочащие советский государственный и общественный строй, — знак качества.
«Понтиак» доставал. И дорога, как на грех, была пустая. Двое. И в «чероки» было тоже двое. По колесам будут палить? Или не по колесам? Раньше не могли, было много машин. Теперь смогут.
