Что, если ее увидит тот, кто ее помнит? И вдруг расскажет об этом Джорджу? Ведь ее супруг жив. Она это чувствовала. Это убеждение, глубоко укоренившееся в душе, всякий раз оживало, как только появлялась крупица новостей. Джордж Хардкасл делал себе имя на торговле лесом. Он часто выезжал в Россию, но бывал и в Лондоне, всего в тридцати милях отсюда.
Джульетта позвала Кейт.
– Да, мэм? – Горничная вошла в гостиную и сделав книксен.
– Ты считаешь меня ненормальной, Кейт?
Служанка снова присела, чтобы скрыть очевидную неловкость.
– Нет, мэм.
Джульетта засмеялась.
– В таком случае ты ошибаешься. Я собираюсь совершить нечто совершенно безумное. Мне потребуется твоя помощь, твоя и Тилли.
Олден пригнал легкий открытый экипаж с парой гнедых – обе лошади на подбор. Их прислали накануне из Грейсчерч-Эбби. Хотя день обещал снова быть солнечным и знойным, Олден оделся по всей строгости этикета, как английский пэр. Серый камзол, кружево, чистое крахмальное полотно, туфли на каблуках. Скрестив ноги, он лениво созерцал стелющиеся розы. Седрах, Мисах и Авденаго безмятежно сидели на кирпичной дорожке, наблюдая за ним точно так же, как в тот раз, когда он впервые их увидел.
Миссис Джульетта Ситон.
На его счету были женщины и красивее, и влиятельнее. Придворные леди, жены герцогов и однажды – принцесса из Германии. Та самая, что подарила свое кружево. Его заманивали в постель самые разные женщины – и такие искусительницы, как Далила, и неуверенные благородные дамы, и шлюхи, а подчас первые, вторые и третьи в одном лице.
Такая жизнь ничуть его не смущала. Она всегда доставляла ему глубокое удовлетворение, насыщенность ощущений. Карточные столы, изысканная пища и вино, чувственное познание каждого женского тела – все это наполняло его живительной силой.
Сейчас он находился здесь, чтобы завершить обольщение этой вдовы. Случай, ничем не отличающийся от сотни подобных, просто более важный. Олден чуть слышно выругался. Черт побери, он не привык чувствовать себя таким уязвимым.
Сегодня пошел последний день, поэтому он отважился на рискованное предприятие, которое могло ему дорого стоить. Для реализации своего плана он решил привлечь на помощь живописные руины аббатства и удивление Джульетты, когда она откроет имя владельца. Позже, вконец истощив леди увеселениями, он увлечет ее в прохладные, благодатные комнаты и предоставит самому дому сломить гостью своими красотами. Потолками, внушающими благоговение. Картинами. Коллекцией итальянских скульптур в длинной галерее. Обителью всех виконтов Грейсчерч на протяжении нескольких столетий.
Единственное оружие, которое Олден отказывался пустить в ход, это Шерри. Питер Примроуз получил указание увезти мальчика на день. Глупо? Возможно. По идее ребенок должен смягчить женское сердце. Но Олден не мог заставить себя сделать это, хотя будущее Шерри, в такой же степени, как и его собственное, зависело от успешности сегодняшнего предприятия.
Слуги должны проследить, чтобы все было в полной готовности, повара – позаботиться о праздничной пище и вине. Прогулка по дому будет включать альковы и уютные диванные. Каждая кровать должна быть проветрена и застлана свежим бельем. Если только он привезет Джульетту в Грейсчерч, к концу дня он должен знать все тайны ее тела.
Дверь отворилась. Когда он поднял глаза, у него дух захватило.
Обнищавшая вдова в синем балахоне и запятнанных вином юбках исчезла. Кроткая леди в пеньюаре рассеялась словно дымка. Перед ним стояла новая Джульетта Ситон, с глазами яркими, как небо, и вздернутым подбородком, словно бросая вызов на дуэль.
Слегка припудренные элегантные локоны венчала соломенная шляпка. Ее украшали ленты и белый горошек. Настоящий душистый горошек, источающий свежий аромат среди трепещущих атласных полосок. Тонкий слой пудры и румян только подчеркивали совершенство кожи со скромной мушкой, при улыбке танцующей в уголке рта.
Джульетта ступила на дорожку. Лиф и рукава атласного розового платья украшали белые банты и у локтя – пышные кружевные рюши. Когда она шла, шуршащие юбки, поддерживаемые обручами, приподнимались и покачивались словно колокол. Олден слышал, как изящные туфли с такими же, как на платье, атласными бантами, тихо постукивают высокими каблуками в такт биению его сердца.
Жгучее желание хлынуло в жилы.
«Ну и ну! Браво, миссис Ситон! Неужто вы собрались подыграть мне в моей собственной игре?»
Ему потребовалась секунда, чтобы осознать, что платье-то уже лет пять как вышло из моды и слегка выцвело. Но за это он был тотчас осмеян своим телом.
Узкий лиф и корсет приподнимали грудь в невольном приглашении к сладострастию. Роскошная, сочная, женственная – именно такой он представлял ее грудь. Две округлости, обрамленные плиссированным кружевом вокруг низкого прямоугольного декольте, выступали для обозрения. На нежной белой коже сиял золотой медальон. Глубокая бороздка посредине груди так и взывала к прикосновению. Прикосновению страждущих пальцев, ловкого и бесстыдного языка.
