Черт подери, как он проиграл все деньги лорду Эдварду и Денби? С другой стороны, если бы этого не случилось, он никогда бы не встретил эту аппетитную обедневшую вдовушку. Безвестный маленький Мэнстон-Мингейт находился в стороне от проторенной дороги, ведущей в Грейсчерч-Эбби, – и какой-либо дороги вообще.
Олден закрыл глаза. Его затылок покоился на чем-то мягком. Увы, не у нее на коленях! Его пульсирующее предплечье было обложено компрессами. Он слышал шелест ее одежды и ощущал чистый цветочный запах – роз и гвоздики. Где-то мурлыкала кошка. Наконец он почувствовал, что начинает дышать глубже, почти нормально.
По всей вероятности, он все-таки останется жив. Он завоюет эту красавицу на одну ночь и тем спасет себя от разорения.
Солнце тем временем клонилось к западу. Красный кирпич пламенел в лучах заката, но по-прежнему было душно и жарко.
Миссис Ситон восседала на стуле и спокойно лущила стручки. Подол юбки слегка приподнялся, так что выглядывали ножки в дешевых чулках. Прелестные лодыжки, восходящие изогнутой линией к округлым икрам. Обе они аккурат уместились бы у него в ладонях. Желание шевельнулось в нем.
Да, он будет жить!
Его взгляд скользнул поверх синего балахона к шее. Если на ней и был медальон, он был скрыт платьем. Олден обратил внимание на длинные ресницы.
Что делало ее такой провоцирующей? То самое бдительное и настороженное выражение? Крутой излом уголков чувственного рта? Подозрительность и негодование, явственно видевшиеся в глазах?
«Итак, она не любит – даже боится – незнакомых мужчин, – рассуждал Олден. – Что это? Страх? Нет, строго говоря, не страх, а определенное неприятие, вследствие необходимости неукоснительного соблюдения обязательств. С этим будет нелегко».
Миссис Ситон взглянула на него. Олден тотчас опустил глаза, чтобы она не увидела в них желания.
– Вам лучше, сэр? – Она отвела взгляд. – Вы, должно быть, тревожитесь по поводу отъезда? Может, мне сходить за кем-нибудь и попросить помощи? Или вы сами справитесь?
Олден улыбнулся ей. Руку по-прежнему дергало, но сердце вроде вошло в обычный ритм.
– Вы очень добры, мэм. Спасибо вам. Я хотел бы услышать ваше имя, чтобы по крайней мере знать, кого я благодарю.
– Миссис Джульетта Ситон. Теперь вы получили преимущество надо мной, сэр. – Она посмотрела ему прямо в лицо и встала. В васильковых глазах сквозило подозрение.
Олден ухитрился подняться на ноги, не посрамив своего достоинства. С предусмотрительностью человека, привыкшего доверяться уму, он из осторожности опустил свой титул и воздержался от изысканного поклона.
– Олден Грэнвилл. Ваш покорный слуга, миссис Ситон.
– Где ваш экипаж? Не пешком же вы пришли в Мэнстон-Мингейт?
– Я оставил свою лошадь в «Трех бочках», мэм. – Олден поклонился. Когда он распрямился, голова закружилась и его качнуло в сторону, Миссис Ситон тотчас затараторила:
– Мистер Грэнвилл, вы еще не настолько сильны, чтобы ехать верхом! – Она даже протянула руку, но сразу же отдернула назад, не коснувшись его. Затем опустилась на стул и снова углубилась в свое занятие.
«О! Да она великодушная натура!»
– Я не могу более злоупотреблять вашей добротой, мэм. До «Трех бочек» рукой подать. Это всего лишь короткая прогулка. Я снял там комнату на неделю.
Пригоршня гороха просыпалась сквозь пальцы миссис Ситон и раскатилась по дорожке. Рыжая кошка выгнула спину и важно прошествовала прочь. Белая принялась вылизывать себе лапу, а пестрая, мурлыча, ткнулась Олдену в лодыжки.
Он наклонился и почесал ее за ушами.
– У вашей пеструхи есть кличка?
– У меня три кота, это – Мисах, сэр. – Миссис Ситон сидела и наблюдала за его руками.
– Тогда те двое – Седрах и Авденаго? Мальчиком я очень любил эту историю. Трое праведников, брошенных свирепым Навуходоносором в печь. Спасенных ангелом и поразительным образом оставшихся в живых. Так кто из двух других есть кто?
Среди рассыпавшихся горошин упала капля дождя, потом другая.
Синие глаза, выражавшие укоризну, по цвету приблизились к лиловому синяку.
– Рыжий – Седрах…
– И белый – Авденаго?
На дорожку упало еще несколько капель. Коты убежали. Холодный бриз зашевелил штокрозы. Когда над головой прогремел первый гром, Олден встал. У него вновь закружилась голова, и он схватился за калитку.
– Сейчас пойдет дождь. – Миссис Ситон поднялась. – Вам легче… – Отдельные накрапывавшие дождинки начали сливаться вместе, смачивая кирпич. – Вы нездоровы. Вам лучше пройти в дом!
Она нагнулась взять стул как раз в тот момент, когда Олден протянул к нему руку. Их пальцы соприкоснулись, и между ними пробежала искра. Женщина отдернула руку и посмотрела на него. В ее глазах было что-то близкое к панике.
Без всяких колебаний он взял у нее миску с горохом и поднял ее руку. Повернув ладонью вверх, он пробежал большим пальцем по шероховатой мозолистой коже.
– Quel dommage![2] – тихо воскликнул он. Миссис Ситон выдернула руку. Ему показалось на мгновение, что она вот-вот расплачется.
