— Как всё сложно, — Роман потёр лицо руками, подходя к окну. Судя по всему, дождь заканчиваться не собирался. Кошка спрыгнула со стойки и деловито прошлась по холлу, останавливаясь возле ног одной из девиц. Та неуверенно наклонилась и погладила тут же заурчавшую кошку. — Великолепно, — покачал головой Гаранин, вздрагивая от громкой трели телефонного звонка.
— Роман Георгиевич, — в трубке раздался раздражённый голос Гомельского. — Мне сейчас пришла странная и подозрительная информация по вашим счетам. Вы что, хотите купить какой-то мотель на отшибе за невменяемые деньги?
— Артур Гаврилович, — тихо произнёс Роман, вновь поворачиваясь к окну. — Просто подтвердите перевод средств.
— Роман Георгиевич, я как ваш поверенный в корне не согласен с суммой этой сделки. Зачем вам мотель? — начал выходить из себя поверенный Первого Имперского Банка. Фоном слышались какие-то крики и возмущённые голоса, но как бы Роман ни старался разобрать, кто о чём говорит, пока у него это не выходило.
— Здесь нет свободных номеров, — выдохнул Рома, глядя на самый настоящий ливень за окном.
— Найдите другой отель, который как минимум соответствовал бы вашему статусу…
— Я глава Гильдии! Мой статус ниже обычных людей. К тому же я не могу выйти из здания, потому что на улице идёт дождь, — устало проговорил Гаранин.
— Причём тут… понятно, — неожиданно смягчился поверенный. — Хорошо, я дам добро на проведение этой сделки. Акт подпишите сами, но утром приедет юрист из банка, чтобы уточнить все детали. И да, Роман Георгиевич, это последний раз, когда я разрешаю вам потратить столь необоснованно крупную сумму непонятно на что. Я ваш поверенный, и не дам вам разориться.
— Но…
— Да при чём здесь моя жена⁈ — в возгласе, который удалось расслышать Роману на заднем фоне, он узнал голос Виктора Маркелова. — Какой моральный ущерб? Вы в своём уме?
— Роман Георгиевич, минуту подождите, не отключайтесь. Как это при чём? — голос Гомельского стал немного глуше, когда он отстранил трубку от уха, отвечая Виктору. — Разрыв помолвки с любимой невестой стал катализатором событий, которые привели к необратимым последствиям. Сейчас в виду обстоятельств мой клиент не может завести семью, жениться и воспитывать детей, если они у него появятся. Не говоря уже о том, что предательство любимой женщины очень сильно ударило по его психическому состоянию…
— Гомельский, ты что несёшь? — не выдержав, рявкнул Рома, опешив от услышанного. — Мне абсолютно всё равно…
— Вот, мой клиент сейчас на связи и подтверждает мои слова, — совершенно не обратив внимания на вопли Гаранина, продолжил прессовать Виктора поверенный. — И это, не говоря уже о том, что по условиям добрачного контракта, сторона, по инициативе которой был аннулирован этот контракт, должна была выплатить неустойку в сумме… полмиллиона золотых рублей. И поверьте, именно эту сумму я взыщу с вас, чего бы вам это ни стоило.
— Какой добрачный контракт? — прохрипел Маркелов. — У нас нет таких денег!
— Именно поэтому, согласно вот этому постановлению, мы арестовали все ваши счета, движимое и недвижимое имущество. Кстати, Иван Михайлович, вы не могли бы доставить сюда Анну Маркелову для личной беседы? Ей придётся гарантировать сохранность своих личных активов, на которые ещё не наложен арест.
— Да, разумеется, — раздался голос Рокотова. — Скажите, Артур Гаврилович, сколько ещё времени это всё продлится? И моё нахождение здесь действительно обязательно?
— Конечно. Вдруг кто-нибудь решит штурмом взять это здание, чтобы убить моих адвокатов и спасти от неминуемого разорения тридцать человек? Или же убить их, чтобы не оплачивать причинённый ущерб? Роман Георгиевич, вы что-то ещё хотели?
— Да, начните оформление бумаг для моего выхода из Рода Наумовых, — решившись, произнёс Гаранин.
— Это невозможно, — практически сразу ответил Гомельский. Он даже не раздумывал над ответом. — Когда я вернусь, мы с вами встретимся и обговорим все причины, по которым вы не можете это сделать. Если бы не эти десять процентов, то никаких проблем бы не было.
— Каких десять процентов? — нахмурился Рома, стараясь понять, о чём говорит его поверенный.
— Вот об этом и пойдёт речь. Что-то ещё?
— Я могу сменить поверенного? — устало потерев лоб, спросил Гаранин.
— Разумеется, нет. Всеми делами Семьи я занимаюсь лично.
— Какой семьи?
— Наумовых! — рявкнул Гомельский и прервал разговор.
— Что вообще происходит? — Роман почувствовал, что начинает выходить из себя. При этом он продолжал стискивать в руке телефон. Рома удивлённо посмотрел на руку, которая даже дрожать перестала. — Однако, — пробормотал он и подошёл к хозяину заведения, который держал в руках документы, широко улыбаясь. — Всё готово?
— Да-да. Со мной связались из вашего банка и всё объяснили. Но владельцем вы становитесь уже сейчас.
— Отлично, — поставив размашистую подпись в документах, проговорил Гаранин. — Теперь вы найдёте мне номер?
