У стола несколько человек склонились над планом какого-то здания и судорожно пытались составить план действий.
— … у входа. Там лестница, но она не просматривается сверху. Если удастся ликвидировать тех, кто остался внизу в большом зале…
— Полянский, такие дела не приемлют сослагательного наклонения, так что слова «если» здесь быть не должно. Тихо это сделать не получится. И это приведёт только к тому, что те, кто остался наверху, что-то заподозрят, и детей мы не спасём, — сразу же включился в дискуссию Кузовлев и ударил кулаком по столу. — Обложили, сволочи.
— Что происходит? — я обратился к начальнику, стараясь не смотреть на Полянского. Надо же, никогда бы не подумал, что он пойдёт в полицию и даже дослужится до офицерского звания так быстро. — Из звонка я понял только то, что детский дом захвачен.
— Да. Группа террористов, их количество нам не известно, захватили дом с детьми в полдень, — я посмотрел на часы: было пятнадцать минут первого. С момента звонка Громова прошло всего пятнадцать минут. — По нашим сведениям, там находилось около трёхсот человек: двести тридцать из них — дети от двух месяцев до семнадцати лет. Взрослых — шестьдесят человек, из них двадцать пять мужчин. Их всех ликвидировали сразу. Эти ублюдки вывели их во двор и просто расстреляли, — сухим тоном начал докладывать Кузовлев. Я неосознанно сжал кулаки. Мрази. Прошло слишком много времени, и их уже невозможно будет вытащить из-за Грани. На подобное нам отводится максимум три часа.
— Почему мы узнали только сейчас? — сухо спросил я его. — Прошло уже больше двенадцати часов, а меня чуть ли не из постели вытащили.
— Мы сами узнали не так давно. Один из детей сумел спрятать телефон, и старшая воспитательница сумела позвонить. Звонок был коротким, так что узнали мы мало. К тому же она не знает, сколько всего террористов.
— Камеры? — коротко спросил я.
— Были отключены сразу же, как только произошло нападение, — сразу же ответил Кузовлев.
Эдуард его не слушал. Он водил рукой по плану, иногда задерживаясь на одном месте, что-то обдумывая.
— Какие у них требования? — холодно спросил я, призвав дар. Всё-таки смерть слегка вымораживает. А мне сейчас нужна холодная голова, чтобы не наделать ошибок.
— Здание заминировано со всех сторон, — Кузовлев бросил фуражку на стол и взлохматил волосы. — Подойти к нему незаметно практически невозможно. Боевики рассредоточились по всему зданию. Снайперы, конечно, контролируют периметр, но одиночными выстрелами мы сделаем только хуже. Единственное, что нам удалось узнать, что они рассредоточены по всему зданию, преимущественно на втором и третьем этажах в учебных классах, и каждый удерживает в заложниках примерно пятнадцать человек. Жилая зона не просматривается, поэтому о детях младшего возраста нам ничего не известно. Требований они не предъявляли. Пока, — он поёжился. — Как-то здесь холодно стало, не находите?
— Кто они?
— Мы не знаем. Известно только, что ни к одному бандформированию мира они не относятся. Подозреваю, что это просто сброд, собравшийся вместе для одного конкретного дела. Мы слепы, как котята в данной ситуации. Хуже всего то, что мы не знаем, чего добиваются эти отморозки.
— Что будем делать? — я посмотрел на Эда.
— Конкретно ты — ничего, — сразу же ответил мне братик, а в палатку вошёл Егор. Его глаза были красные, в них полопались сосуды. Видно, что прогноз давался ему ой как нелегко. — Ты командир, а командир не имеет права рисковать собой наравне с бойцами. Всё равно до того, как приедет Рокотов, нам там делать нечего, — он снова посмотрел на план, и я увидел, что его палец остановился на крыше. Под ней была сплошная стена и небольшое окно, одно на всю стену под самой крышей, скорее всего, чердачное. Значит, он думает, что лучше всего войти вот здесь.
— Дима, здесь слишком много Тёмных, задействованных в операции, — Егор протёр руками лицо. — Это какой-то кошмар для любого эриля. Мне удалось получить более-менее стабильный результат того, что всё пойдёт не откровенно паршиво, если переговоры будет вести Эдуард. Хотя бы с самого начала. А потом сплошная серая зона. Я даже приблизительный прогноз на главу второй Гильдии не могу составить, и это всё очень странно.
Как только он это сказал, зазвонил стационарный телефон, установленный в палатке. Мы все переглянулись, и Эд решительно снял трубку, сразу же нажав на кнопку громкой связи.
— Вы меня слышите? — из трубки раздался нарочито развязный голос. — Итак, наши требования.
