– Ну, – усмехнулся правитель, – смерть, это слишком радикальное средство. А когда находятся в ожидании… Они не смогут отключить сознание, если их погрузить на корабли?
– Разве можно отключить сознание, когда тебе ежеминутно грозит гибель? – вопросом на вопрос ответил Шабр.
– Значит, когда замерзнут…
Оставаясь на ночь в пустыне, пауки застывали от холода до состояния пластиковых скульптур, и утреннему солнцу требовалось не меньше получаса, чтобы вернуть их к жизни. Но при этом они не могли передвигаться.
– Знаешь, Шабр, Магиня предсказала, что мне понадобится много повозок и обещала дать их к нужному часу. Интересно, зачем они могут нам понадобиться?
– Ночью, когда пауки застынут и перестанут мыслить, их можно перевозить на повозках.
– Только где мы возьмем ночь длиною в трое суток? – покачал головою Найл. – Ты знаешь, Шабр, до того, как на Земле выросло ваше мудрое племя, у людей имелось интересный механизм для хранения продуктов. Назывался он «холодильник». С его помощью все вокруг можно было сделать холодным, как лед. Поставить бы такие на наши корабли, да остудить смертоносцев до пустынного холода…
– Но этих механизмов больше не существует, – напомнил смертоносец.
– Эх, Шабр, – покачал головою правитель. – Ну почему вам недоступно такое понятие как «мечта»?
– Что это такое?
– Это, когда человек представляет себе все то, чего быть никак не может.
– А зачем?
– Просто так, – отмахнулся Найл. Разве можно объяснить насквозь прагматичному пауку, зачем нужны неприложимые к действительности фантазии? – Пойду-ка я лучше искупаюсь после сна. Посланник зачерпнул из супницы горсть хвостатых мышат, глотнул воды и выскочил из комнаты.
Четырнадцать детских лет до дня своего пленения пауками Найл прожил в пустыне, в небольшой пещерке, оставшейся после убитого осой тарантула, на краю небольшого оазиса из нескольких десятков высоких опунций.
Воду все это время он видел только в живых чашечках цветов уару, да в своей миске – высосанную отцом через камышовую трубку из влажного песка. Мать не раз предлагала сделать из камней колодец – но отец боялся привлечь внимание паучьих шаров. С тех самых пор в душе правителя сохранилось немое восхищение водными просторами: простором озера Дира, реки в городе, а уж тем более – бескрайнего моря.
Возможность не просто прикоснуться к воде губами, а войти в нее по шею, окунуться с головой, обливаться ею, нырять приводила Найла в детский восторг. Хотя он так и не научился плавать, но купался всегда подолгу и с удовольствием.
Память о раскаленной пустыне отразилась еще и в том, что днем правитель купался не раздеваясь. Мокрая одежда еще долго защищала тело от полуденной жары, и Найл легко и свободно ходил по самому солнцепеку.
Сегодня Посланник разделся. После трудного вчерашнего дня его немного познабливало. Впрочем это, естественно, никак не могло служить поводом для отказа от прикосновения к соленым волнам.
Найл прошелся по горячему песку до кромки воды, а когда ступни ощутили прохладу, остановился. Очередная волна с шипением накатилась на берег, разбилась о ноги человека, обрызгав его до колен, и неторопливо покатилась обратно. Правитель тоже сорвался с места, быстро пробежал несколько шагов и нырнул под основание нового пенистого вала. Тело обняло прохладой, качнуло туда-сюда, поволокло в сторону открытого моря.
Посланник встал на ноги. Море, попытавшись действовать незаметно, опустилось почти до пояса, а потом со всего размаха ударило его новой волною в грудь. Пена хлестнула по лицу – правитель только захохотал, и немного присел, чтобы уйти под воду с головой.
Опять мягкий толчок отодвинул его от кромки прибоя на пару шажков.
– Э-э, нет, – покачал головой Найл и стал отступать к берегу. В темные глубины мне еще рановато.
Море обиделось на то, что его уловку так быстро разгадали, поднатужилось, и очередной водный вал ударил правителя с такой силой, что тот едва не врезался головой в песок.
– Что-то разбуянилось сегодня, – добродушно потягиваясь, заметил Найл. Он хотел добавить что-то еще, но тут взгляд его скользнул по возвышающимся над замком горным пикам. На мгновение Посланник замер, а потом громко закричал: – Дравиг, Шабр, ко мне! Скорее!
Восьмилапые соратники примчались на призыв в считанные минуты, готовые немедленно вступить в бой. Почувствовав смятение в разуме своего командира, подбежало несколько сжимающих копья братьев по плоти, и не меньше полусотни смертоносцев Провинции.
– Что это, Дравиг? – вытянув руку указал Найл на белые пики.
– Горы.
– А на них?
– Снег. Лед.
– Неужели ты не понимаешь, Дравиг? Это же не просто снег и не просто лед. Это холод. Настоящий овеществленный холод, который можно отрезать, перенести с места на место, погрузить на корабли…
– Но ведь он растает… – не очень уверено предположил Дравиг.
– Маленькая снежинка тает за минуту, – пожал плечами Найл. – кусочек льда тает час. Большой кусок будет таять целый день. Я хочу знать, сколько времени будет таять лед, если наполнить им целый корабль и закрыть от лучей солнца.
