– Эванс. Нас подставил Эванс. Он позвонил утром и сказал, что привезет Хелли с охраной – увидеться с нами, раз уж мы помирились... Я сдержала слово, Терри. Я помирилась с Хелли и этой сволочью. Он, якобы, отвезет Алистера в школу, а потом завезет Хелли к нам – мы же шесть лет не виделись... Я распорядилась пропустить его машины, не зная, что в одной из них находишься ты. Эванс оставил Хелли у нас и через задние ворота поехал по своим делам. Не отзови Смит свою зверюшку...
– Не говори о Греге так, Ба! – оборвала её Терри, и Ба неожиданно послушалась и поправилась:
– Хорошо, не отзови Смит своего оборотня, мы бы все были мертвы. Так лучше, Тереза?
– Это не правда, ты не знаешь Грега.
Ба снова посмотрела на Терри и перемотала запись:
– Без стоп-кадров оборотня и не рассмотреть, Тереза. Только, ты готова увидеть настоящего Грега?
– Ба! Я знаю его...
Элеонора кивнула и запустила запись по новой, уже показывая по кадрам.
Грег был огромен – с Терри ростом, наверное. Белая шкура в многочисленных проплешинах, не скрывавших признаки разложения. Плоская, совсем не волчья морда, скорее что-то из фильмов ужасов – алые, утопающие в глубоких глазницах глаза, огромная пасть с поистине акульими зубами, язык в язвах... Терри прикрыла глаза – к такому Грегу она была не готова.
Ба выключила запись:
– Вижу, ты впервые осознала, что такое Плитт. Можешь открывать глаза, Терри.
– Я... Я...
Ба кивнула:
– Ты не хочешь верить, я понимаю – человеческая шкурка у Плитта очень обаятельная. Но я не хочу, чтобы ты однажды столкнулась с истинной ипостасью Плитта. После нее не выжить, Тереза.
Терри кивнула:
– Я все поняла.
Ба грустно рассмеялась:
– Они все такие, и это ужасает. Привлекательные, завораживающие и убивающие. Чтобы ты не сомневалась, что это так... Вот еще запись. Это причина, по которой я заключила с ними мир. Временный, но все же мир. – Она вновь включила запись на компьютере, в этот раз это было аудио.
Мягкий, красивый мужской голос произнес:
– Миссис Уильямс, это Майкл Ричардз, я по поводу вашей внучки. Пожалуйста, нам очень надо поговорить. Откройте, пожалуйста. Вы же понимаете, что я все равно войду в ваш дом, но ни мне, ни вам это не понравится. Пришла пора честно поговорить – нам некуда отступать, и вы это знаете. Вам тоже некуда отступать. Мы найдем вас даже на том свете. Терри важна для нас...
Ба прервала запись.
– Тереза, я понимаю, что это все тяжело, но...
Терри лишь кивнула, не в силах говорить. Огромная пасть с острыми зубами и с признаками разложения, так и продолжала стоять у неё перед глазами. И надо понять, надо принять, что это тоже Грег. Грег, который улыбался ей в кафе. Грег, с которым она болтала у себя дома, обсуждая какой-то фильм. Грег, который ей шептал: “Малыш...”. Это было больно. Это было... Ужасающе. Она же не раз напоминала себе, что он оборотень, только не знала, насколько... Это не уютный Эшли, превращающийся в кота, это... нежить. И это Грег, который ей когда-то отчаянно нравился. Еще пару минут назад. Мягкий, неконфликтный, привлекательный, с алыми, без признаков разума глазами.
Ба бережно приобняла её за плечи:
– Это трудно осознать, Тереза, но нужно признать. Эванс человеческая сволочь, но Плитт гораздо хуже. В разы хуже. Он нечеловеческая тварь.
– Ба, мне нужно побыть одной...
– Конечно, – Элеонора поцеловала Терри в щеку. – Отдыхай. Тебе пришлось тяжело в последнюю неделю. Набирайся сил...
Терри осталась в одиночестве и...
Она так рвалась рисовать, она так хотела помочь, а теперь сидела в кровати, смотрела на пустой лист скетчбука и не могла заставить себя провести хоть линию. Руки, обычно её не предававшие, чуть подрагивали, и хотелось одного – забиться с головой под одеяло, привычно убегая из этого мира. Только Терри отдавала себе отчет – она и так долго бегала от происходящего, хватит! Иначе проведет всю жизнь по указке Ба.
Острозаточенный карандаш с укоризной смотрел на неё, а Терри не могла заставить себя рисовать.
Пропасть между Грегом-человеком и Грегом-зверем потрясала. И через эту пропасть не перекинуть мост.
Терри сглотнула и все же заставила себя взять карандаш. Она обещала парням исправить ошибку, а Уильямсы всегда держат обещания.
Через не хочу и страхи она начала рисовать.
