Олив крепко ухватил меня за руку и потянул за собой. Сначала я решила, что лорд Дэймон воспротивится этому, но он лишь хмыкнул и отпустил мою талию.
Мимолетное сожаление я отогнала прочь, чувствуя, как опять заливаются румянцем мои щеки.
— Следуйте за нами, Владыка, — попросил Олив.
— Я вас здесь подожду.
— Дэймон, вы ведь уже поняли, что мы пройдем. Только не верите? — Олив резко обернулся, и также быстро отвернулся, продолжая тянуть меня в перед.
— Олив…
Мне не понравилось выражение ужаса на лице повелителя.
— Не бойся, нас давно ждут. — Уверенно заявил друг и с небывалой прытью оказался у дверей.
Он приложил свою ладонь к одной створке и заставил последовать его примеру меня. Я также приложила ладонь. Несколько секунд не происходило ничего, а затем двери медленно разъехались в стороны, пропуская нас в царство, наполненное светом.
Я даже зажмурилась от такого количества света и доверилась Оливу, осторожно ведущего меня вперед.
— Вот значит как, — пропитанный злостью голос Владыки раздался из-за спины. — Хотел бы я посмотреть в глаза вашим матерям, брат и сестра. Впрочем, одну бесстыжую леди я скоро увижу.
— Что?!
Я вырвалась из рук Олива и повернулась к лорду Дэймону.
— Двери этого Храма открыты только для тех, в ком течет кровь повелителей. Леди рода Гранж не настолько безупречна, а сестренка?
Звук пощечины отрезвил меня и явно привел в чувство Владыку. Вот только я лишь подумала о ней, а сгусток света трансформировался в ладонь, и эта ладонь со всего размаха приложилась к щеке мужчины.
— Довольно, — Олив встал между нами. — Вы ошибаетесь Владыка. Двери Храма открыты не только тем, в ком течет кровь повелителей, но и тем, в ком поет его сила.
Я еще не отошла от произошедшего. Брошенное обвинение лордом Дэймоном набатом стучало в ушах, а слова Олива, так совершенно не укладывались в голове. Поведение же освещения в Храме, казалось чем-то невероятным, да только не очень удивительным.
— Выходит, как ваши мужчины пользуют наших женщин, совершенно не стесняясь в средствах для достижения призрачной цели — это нормально. А измена вашей матушке — выводит вас из себя? — Я не хотела молчать. Он только что оскорбил ту, которая никогда, даже под пытками не согласилась бы опорочить честь всего рода. Моя матушка нежно любила свою семью и только страх за мою жизнь, не увел ее душу следом за отцом. — Вы лицемер, ваше владычество, — я изумленно замолчала, ничего себе подобрала эпитет, впрочем, он подходит и моему состоянию, и язвительному тону.
— Анита, — предостерегающе протянул Олив.
— Пусть выговорится.
— Если она выговорится, вас можно будет соскребать с пола.
— Что? — одновременно спросили мы с Владыкой.
— Идемте, — вздохнул Олив, — время пришло.
Мой запал прошел. В конце концов, Олив интриговал сильнее, чем перебранка с Владыкой.
Я не знаю, каким образом Олив ориентировался в храме, но он явно не сомневался, ведя нас через холл, в потаенную дверку.
— Как может человек, никогда не живший на территории темных, мало того, что быть осведомлённым о главном храме, так еще совершенно точно знать, где проходят обряды посвящения? — ядовито поинтересовался лорд Дэймон, — вы понимаете, что я должен убить вас?
— Не получится, — меланхолично отозвался Олив. — Анита, выйди вперед.
Меня не нужно было просить. Я шла увлекаемая странной силой и неясным предчувствием чего-то родного, своего, до боли знакомого. Мне сложно описать, что творилось в моей душе в этот момент, однако так легко и комфортно мне не было даже когда вся моя семья была в сборе.
Я шла к постаменту, на котором стояла статуя хрупкой девушки. В первый момент, я решила, что статуя замерла на миг, уснула и вот сейчас проснется. Но когда подошла ближе и коснулась, поняла, что это всего лишь камень, которому не суждено ожить.
— Как жаль, — не смогла промолчать, — ты прекрасна…
— Богиня Оливанит, — прошептал Олив, становясь рядом со мной, — покровительница темных земель и рода правителя. Темная Айса.
— Откуда ты знаешь истинное имя? — хриплый голос Владыки выдавал его волнение. — И… — мужчина запнулся на полуслова. — Анита, Олив…Оливанит! Как это возможно?!
— Вы все поняли? — тихо спросил друг. — Правильно, мы осколки. Анита, как тебя должны были назвать?
Я смутилась, потому что об этом споре в семье знали немногие. Точнее только мои родители. Даже Урджин был не в курсе, почему иногда отец, беря меня на руки, тихо называл своей Вики. Мама настояла на другом имени, ей видите ли, приснился сон, где таинственная фигура не просто просила, а требовала назвать меня Анитой. Папа рассказывал, что их самая крупная ссора произошла после моего рождения на третий день, и так сильно, как тогда, они еще никогда не ругались.
— Викторией. Отец хотел назвать меня в честь своей бабушки.
— Я должен был стать Гилмором, — хмыкнул Олив, — моя мама умерла во время родов. На последнем вдохе она взяла клятву с отца, что я стану Оливом.
Острое сожаление кольнуло грудь. Мне бесконечно жаль, что друг никогда не знал материнского тепла и любви.
