Воскресный маршрут был и без того коротким, к тому же, Виктору осталось проинкассировать меньше половины точек, но чаевых он насобирал больше, чем в будни. Понятно, почему ветераны инкассации, как правило, бегали сборщиками по субботам и воскресеньям.
Эксперименты с чудесным блокнотом Виктор пока прекратил – не было возможности, да и без того многое прояснилось. Если свойства блокнота не исчезнут, сколько же всего можно напридумывать и осуществить! Но только не при свидетелях и не сейчас, а в одиночестве и дома.
Остаток маршрута Козлов просидел на заднем сидении, тише воды ниже травы. Джон Маленький тоже помалкивал. Поговорили они с Виктором только когда сдали в отделении банка ценности и оружие и распрощались с Козловым. Они сели в машину и, глядя, как Козлов, словно пыльным мешком прибитый, идет по вечерней московской улице с необычно тощим портфелем в руке, Виктор медленно выпил стакан водки.
– Чего это с Козлищем случилось? – спросил Джон Маленький.
– Понятия не имею, – ответил Виктор, закусывая бутербродом с колбасой, – Может, ты своими подковырками и в самом деле у ветерана совесть разбудил.
– Сомневаюсь, – водитель подозрительно посмотрел на Виктора. – Слушай, а чего это ты там все время рисовал?
– Да так, практикуюсь, хочу в Полиграф поступить.
– Засвети!
– Не могу. Плохая примета.
– Да брось, когда это художники свои творения скрывали…
– Нет, Джон, извини.
– Если не покажешь, домой не повезу, общественным транспортом добираться будешь, – пригрозил водитель.
– Думаешь, испугал?
– Ладно, шучу, – улыбнулся Джон Маленький. – Не хочешь, не открывай свои секреты. Помчались…Дома Виктор долго сидел перед блокнотом, открытым на чистой странице. Таких страниц оставалось гораздо больше, чем использованных. Пересматривать рисунки не спешил, хоть и было любопытно, – наверняка там вновь произошли изменения. Сначала надо было дочитать рукопись, и он взялся за стопку листков.
Накал страстей в «нетленке» не снижался, даже наоборот. Положительные и отрицательные герои гибли едва ли не на каждой второй странице. В кульминации рыбаки, как и следовало ожидать, одерживали верх над злодеями.
По тексту разоруженных бандитов запирали в канцелярии гостиницы, которую те сами облили бензином, с целью сжечь в ней плененных спиннингистов. Но Лещевский не стал ждать законного правосудия и, мстя за себя и товарищей, выстрелил в гостиницу из ракетницы:«…Шипящая красная ракета, предназначенная для сигнала „финиш“, вырвалась из ракетницы и, чуть вильнув, устремилась в сторону окна гостиницы, из-за решеток которого потрясали воздух два кулака.
Все могло закончиться по-другому. Волохову достаточно было подставить под ракету ладонь, и он отделался бы лишь ожогом. Но полковник отдернул руки и присел, вжав голову в плечи. Искрящаяся ракета влетела в помещение, ударилась в дверь, запертую с внешней стороны на засов, и упала на залитый бензином пол.
– Вот вам высшая справедливость! – сказал Эдуард Лещевский».
