Она звучала из студии А1, которая располагалась по диагонали от нашей. Над дверью горел красный свет, указывая на то, что идет запись. Я остановилась как вкопанная, внезапно почувствовав себя так, будто весь мир затаил дыхание и слушает только этот голос. И пусть звуки доносились приглушенно, но все же каждый волосок на моих предплечьях встал дыбом. Я никогда не слышала ничего подобного. Этот голос напоминал жидкую карамель, теплую и сладкую. Каждая нота была исполнена безупречно, и в них плескалось такое желание, что мое сердце судорожно сжалось. Правда, кое-что очень мне не понравилось: слова были совсем не романтическими, а скорее напоминали грязный шепот в постели.
Тихий смех резко вернул меня к реальности. Испытывая внезапное головокружение, я посмотрела на Сэнди, которая вместе со мной таращилась на дверь, и заметила в ее глазах дерзкий, почти похотливый блеск.
– Какой плохой мальчик, – прошептала она и, хихикая, исчезла в нашей студии.
Мое сердце билось так быстро, словно я пробежала марафон.
А еще совсем другие части моего тела тоже отреагировали на этот голос. Осознав это, я ощутила, как кровь прилила к моим щекам. Невыносимо. Стыдно. Я глубоко вздохнула, пытаясь прогнать легкое покалывание между ног.
И только один вопрос не шел у меня из головы: как ему удалось так хорошо спеть настолько грязный текст? Захлопывая за собой дверь в студию, я четко понимала: все, что мы делали в музыке, – полный хлам по сравнению с тем, что только что записали в студии A1.
Мрачно взглянув на Ксандера, я еще раз глубоко вздохнула. Впереди нас ждало чертовски много работы.
– Куда, черт возьми, пропала Сэнди? Она провалилась в унитаз? – раздраженно осведомился брат, потирая глаза.
Мы работали уже несколько часов, а между тем уже было далеко за полночь. Кейл тихо храпел на диване, и даже я перешла от воды к кока-коле, чтобы не заснуть.
– Нам стоит закончить на сегодня, – пробормотала я, и впервые за этот день со мной согласились все присутствующие.
– Но прежде мы должны договориться о следующих встречах с Сэнди, – напомнил Ксан, присаживаясь на вращающийся стул рядом с Брайаном и громко зевая.
– Где же эта девчонка? – проворчал Брайан.
– Все еще в туалете, – сообщила я, бросив озабоченный взгляд на часы. Она исчезла уже почти двадцать минут назад. – Пойду посмотрю, что с ней.
Парни только поворчали, когда я выскользнула из студии и шагнула в тускло освещенный коридор. Туалеты располагались всего двумя дверьми дальше, но Сэнди нигде не было видно. Нахмурившись, я постучала в одну из кабинок.
– Сэнди? Ты там? – позвала я.
Ответом мне стала тишина, и когда я повернулась, чтобы уйти, встретилась в зеркале с собственным отражением. Бледное лицо. Под глазами темные тени и полностью стертая помада. Вздохнув, я подумала, не взять ли мне еще одну банку колы, и тут услышала. Тихий, задыхающийся звук, подозрительно похожий на стон. Женский стон.
– Сэнди? – обеспокоенно спросила я и вышла из туалета. Из-за тусклого освещения в коридоре все здание выглядело опустевшим. Мои высокие каблуки буквально утопали в ковре, когда я двинулась в противоположном направлении. В животе поселилось странное чувство.
– Сэнди? – снова позвала я, напряженно прислушиваясь.
И снова услышала тяжелое дыхание. Я наклонила голову и последовала на звук, который в конце концов привел меня к студии А1. Из-за слегка приоткрытой двери внутрь проникал приглушенный свет, но красная лампа над ней не горела. Итак, запись уже закончена. Оставался ли в помещении еще кто-нибудь? Мои шаги едва заметно ускорились.
– Сэн… – начала я, прежде чем моего уха достиг еще один звук, от которого у меня по шее побежали мурашки. Я услышала его. Его. Этот карамельный голос, который пел ужасно грязные вещи, продолжая звучать словно ангел. Вот только на этот раз он не пел, а стонал.
– Черт, сделай это еще раз!
