– Да, в этом он силен, – заметил Джордж, похлопав меня по колену. – Поделитесь со мной, что он сказал? Иногда полезно поведать о своих проблемах постороннему, чтобы голова стала ясной.
Ясная голова… когда у меня это было в последний раз? Вздохнув, я помассировала виски.
– Габриэль сказал, что нет парней, которые хотят просто дружить со мной. Что они все… ну, хотят от меня большего, – произнесла я тихо, глядя сквозь большое лобовое стекло. Я находила нечто успокаивающее в дороге и в машинах, которые равнодушно проезжали мимо нас.
Джордж коротко посмотрел на меня.
– А в чем именно проблема?
– Проблема… – пробормотала я, покусывая нижнюю губу, – проблема в том, что он прав насчет этого.
Джордж ничего не сказал. Он только кивнул, снова сменил полосу и свернул на автостраду в сторону Орландо.
– У меня никогда не было много друзей. На самом деле только один. И он… хочет большего, – призналась я.
– И это причиняет боль, – подытожил Джордж. Этот человек должен был стать психологом, а не телохранителем и водителем автобуса.
Я просто вздохнула и закрыла глаза. «Да, но больше это пугает меня, – мысленно добавила я. – Пугает, что я могу потерять последнюю опору в жизни. Пугает, что я останусь одна».
– Мисс Прайс. – Я посмотрела на него. Джордж мягко улыбнулся. – Понятия не имею, должен ли я вмешиваться в это, но там автобус, полный людей, которые любят проводить время с вами. Некоторые гораздо больше, чем они хотели бы это признать. – Он улыбнулся с видом, что ему все известно.
– Ты и правда так думаешь? – удивилась я, совершенно не убежденная в этом.
Джордж серьезно кивнул.
– Я знаю больше, чем хотелось бы, мисс Прайс.
– В это, в свою очередь, я охотно верю, – произнесла я с улыбкой и вздрогнула, когда позади нас кто-то откашлялся.
Габриэль! По крайней мере, он натянул джинсы и рубашку.
– Чего ты хочешь? – осведомилась я и тут же снова ощутила, как во мне поднимается гнев.
Парень сжал губы и засунул руки в карманы штанов.
– Мне тоже нужно немного свободы. Твой брат меня бесит. Я лучше посмотрю в окно и посчитаю уличные знаки и расплющенных опоссумов!
– Тогда ты в хорошей компании, – ответила я, но все равно встала и позволила Габриэлю занять переднее пассажирское сиденье. – Спасибо за то, что выслушал, Джордж.
– В любое время, мисс Прайс. Может, вам стоит прилечь? У нас впереди еще почти семнадцать часов езды.
Я кивнула и покинула кабину водителя. Краем глаза я видела, как Габриэль опустился на сиденье.
– Ну? Что у тебя на уме? – прогудел Джордж.
Парень только раздраженно хмыкнул.
– Много всякого, Джордж. Можем ли мы остановиться на перекур?
– Нет.
– Почему нет?
– Потому что ты певец, и курение вредит твоему голосу.
– Что? Ты сейчас серьезно? Кто ты, моя мама?
– Хуже, твой нынешний водитель автобуса. И как только поймаю тебя с сигаретой, сразу перееду.
Усмехнувшись, я оставила их наедине. Сон действительно пойдет мне на пользу. Но как только я поднялась на первые ступеньки, мой взгляд упал в гостиную. Из-под дивана выглядывала небольшая черная коробка. С любопытством я спустилась вниз по лестнице мимо ухмыляющегося брата, Пейтон и Питера, и заглянула в нее. Маленький черный синтезатор, казалось, подмигнул мне в ответ.
По моим венам тут же разлилось ощущение счастья. Я быстро установила инструмент. Затем села на небольшой складной табурет перед ним и осторожно положила пальцы на клавиши. Им сразу стало тепло. Конечно, это не слоновая кость, да и на синтезаторе отсутствовала крышка, но он оказался хорошего качества. Когда я включила его и давление указательного пальца выдало простую мелодичную «ля», у меня пробежали мурашки по коже. За «ля» последовала «до», за «до» – «фа-диез», и когда мои пальцы начали играть сами по себе, я с улыбкой закрыла глаза.
Что-нибудь современное, как упражнение для мизинца? Я начала музыкальную тему для Super Mario. Звуки прыгали по комнате так же весело и живо, как нарисованный итальянец. Затем я почувствовала себя немного глупо, и после небольшого перерыва сыграла «Лунную сонату» Бетховена. Перед тем, как умолкнуть, каждая нота висела в комнате, словно мерцающая капля росы, и внутри меня становилось светлее, а мысли прояснялись, как на свежем утреннем воздухе. Это привело меня к «Временам года» Вивальди, и я позволила La Primavera, или весне, танцевать по комнате.
