Кабинет тотчас взорвался восхищением. Многие студенты еще ни разу не бывали в другом мире. Как и я. Кессади радостно трепала мою руку и просила Дьявола поставить нас в пару. Но я не верила, что он поможет, поэтому мысленно засовывала голову в петлю, поскольку мне постоянно не везло. В первый же день я попала в передрягу с огненными псами, потом – ночевала в кустах, а после всего букета встретилась с профессором Энделом – главной причиной моего отвратительного настроения. Чтобы не рушить череду неудач, Босс мог посодействовать и поставить меня с самым слабым студентом.
На почве размышлений я пропустила слова миссис Стертел. Она что-то лепетала о наших обязанностях, и все, кроме меня, внимательно слушали ее. Я постаралась снова вернуться в строй, но меня будто бы выбели из колеи. До конца пары я просидела в отрешенном состоянии, уверенная, что мою задницу снова кинут в пучину неурядиц. Кессади щелкнула пальцами перед моим лицом и нависла над партой, ожидая, когда я соизволю собрать принадлежности.
– Думаешь о профессоре Энделе?
– Что? – побледнела я, второпях наполняя рюкзак.
– Ты всю пару летала в космосе.
– Я задумалась. О другом.
– О другом парне? – Кессади сделала волну бровями, вводя меня в краску.
Я закинула рюкзак на плечо и последовала к выходу.
– Кроме профессора, у меня нет знакомых парней здесь.
– Так все же ты думала о нем? – знакомая нагнала меня и пропихнулась вперед, не выходя из положения гида по Огненной Академии.
– Если я скажу «да», ты отстанешь от меня?
– ДА!
Девушка буквально прыгала от счастья. Я не понимала ее радости, ведь Эндел не казался мужчиной мечты. Ему были дарованы умопомрачительная внешность, но скверный характер, который мог вывести любого из равновесия. Я все еще гадала, каким Грехом был профессор, и ни одно из предположений не казалось верным: он словно был соткан из всех семи звеньев. Его невозможно было прочесть, в отличие от меня.
Ленч в Огненной Академии характеризовался целым испытанием. Кессади отвела меня в готический буфет, сложенный из каркасных опор и ребристых сводов. По габаритам он вполне походил на бальный зал, только пустое танцевальное пространство занимали многочисленные столы, сделанные из черных прутьев и пик. По неосторожности можно было наколоться на острие, но студенты научились быть бдительными. Ходили слухи, что буфет перестраивался реже остальных помещений, поэтому можно было не беспокоиться о падающих камнях или раздвигающихся полах, по крайней мере, пару раз в неделю.
Студентов было настолько много, что мы с Кессади едва протолкнулись за оставшимися подносами. В первую очередь, отведать чего-то съестного вырывались Чревоугодники. Никто не бранил их за наглость и вседозволенность в рационе, потому что каждый Грех относился с пониманием. Поэтому я отпустила Кессади, когда она учуяла запах маковых булочек. Она рвалась сквозь очередь через толчки и крики, чтобы успеть отведать самое вкусное. Я видела ее мелькающую макушку где-то в толпе, а через несколько секунд она выплыла с полным подносом еды, ломившимся от мяса, сладостей и мучного.
Кессади весело помахала мне и сообщила, что будет ждать за столиком. Я терпеливо ожидала своей очереди, когда почувствовала на плече чью-то горячую ладонь. Некто прислонил губы к моему уху и прошептал:
– Могу достать тебе все, что попросишь. Больше не придется стоять здесь.
Мне не стоило гадать, кто был обладателем сексуального голоса. Я обернулась, приготовившись встретиться с черными глазами, и не ошиблась, когда подняла взор на мрачные воронки. Эндел смотрел на меня, слегка накренив голову. Его губы были поджаты, но уголки все равно тянулись вверх, составляя улыбку.
– Я сама, профессор, – вычеканила я и отвернулась от него. Впрочем, все не могло быть так просто: его дыхание щекотало мой затылок. Я даже не поняла, как он оказался позади меня, ведь пару минут назад там стояли Завистники.
Парень никуда не уходил, словно ожидал сладостного согласия. Почему-то он жаждал сломить меня и услышать хоть одну просьбу или благодарность, какими я не пользовалась. Наверное, у него были какие-то привилегии, чтобы пробраться за едой быстрее, но я не собиралась копать под ним. Я всегда справлялась сама и не позволяла кому-то выполнять мою работу.
Секунды тянулись, как смола, и в буфете становилось жарко. Я отдернула от груди прилипшую футболку, но это не помогло охладиться, потому что позади стоял вулкан. Эндел дышал ровно и уверенно, но каждый его выдох обжигал мои плечи, как раскаленная кочерга.
Не выдержав этого, я направилась в конец очереди, ощущая гнусавую улыбку профессора. Невольно я обернулась на него, чтобы показать, насколько его существование портит мою жизнь, но остановила взор на кипе бумаг. Эндел крепко сжимал их, и, похоже, это были его личные записи. Почерк был точно таким же, как и на том клочке бумаги, оставленном в чемодане. Я посинела, но продолжила идти. Возможно, профессор нашел мой багаж и приволок в комнату не по доброй воле. Он писал, что я буду должна ему… Только что?
