Поэтому — проще было отказаться от всего этого, чем признать, что она помнит о каждой минуте прошедшей ночи. В её памяти каждую секунду вспыхивают воспоминания, от которых к щекам против воли приливает краска — как она целовала его живот, наслаждаясь тем, как парень вздрагивает от её прикосновений. Или как она ногтями прочерчивает глубокие борозды, заставляя Андрея почти шипеть — не то от боли, не то от удовольствия.
Нет, все это следует похоронить в глубинах своей памяти и делать вид, что все прекрасно. Этой ночи не было, и точка. Тряхнув головой, Маша поднялась на ноги. Заплетя еще влажноваты волосы в косу, она спустилась вниз, где сонные и помятые ребята уже завтракали.
Все, кроме Андрея.
— Доброе утро, — едва сдержав зевок, улыбнулась Мари.
— И вам того же, девушка, — хмыкнул Демид, сверкая своими синими глазами, — А ты куда вчера пропала? Пришла, главное, всех взбаламутила — и исчезла. Нехорошо.
— Я немного перебрала, — честно призналась Золотцева и добавила уже немного лжи, — Поэтому поехала в отель и легла спать.
— Ясно. Наши вещи у тебя?
Мари кивнула, наливая себе чай с мятой:
— Да, отдам после завтрака. Так, а вы как отдохнули?
— Отлично. Никто даже не блевал! — радостно сообщил Кирилл.
— Придурок, мы едим! — поддел его брат.
— Пардоньте, — хмыкнул Кир, ухмыляясь.
— Правда, Данчук тоже куда-то исчез, — задумчиво протянул Дима, внимательно глядя на Мари, — Никто не смог до него дозвониться или найти.
На лице девушки не дрогнул ни один мускул, и она лишь пожала плечами:
— Может, тоже отсыпается. Завис вчера с кем-нибудь из танцоров.
Фактически, рыжая не врала — она ведь тоже была танцором, только в прошлом. И Андрей у нее действительно…хм…завис.
— Да здесь я, здесь, — послышался мрачный голос и на единственный свободный стул, который по счастливой случайности расположился напротив Мари, опустился самый высокий участник команды.
На девушку он при этом упорно избегал смотреть, предпочтя испепелять взглядом стол. Да уж, актер из него явно был никудышный. И все это заметили.
— Мужик, ты в порядке? — спросил у друга Ефим.
— Да, просто башка болит, — отмахнулся Данчук.
— Так где ты был? — допытывался Муха.
Собственно, ответ ему был и не нужен — он итак видел в клубе достаточно. Но интересно было послушать, что скажет его товарищ. Признается, или соврет.
— Где был — там меня уже нету, — мрачно известил всех Данчук и сделал большой глоток кофе, говоря этим, что разговор окончен.
Дима хмыкнул, но решил всё же промолчать. Свои выводы он уже сделал. И они явно не шли на пользу его другу.
— Ладно, ребята, — Мари, отодвинув от себя тарелку с нетронутым завтраком, поднялась на ноги, — Нам предстоят очень сложные сутки, поэтому пойду, начну собирать наши вещи. Заодно видео отсмотрю. Нужно смонтировать и залить его как можно быстрее. Демид, ты тоже вроде что-то снимал?
— Было дело, — усмехнулся парень.
Он не стал добавлять, что его материалы почти все с пометкой «18+», а некоторым личностям их просто не нужно показывать. В конце концов. Что-то годное там точно можно будет найти.
— Тогда скинь мне на флешку — я посмотрю. Ну всё, увидимся.
И, не удостоив молчавшего Данчука даже взглядом, Маша поднялась в номер. Сердце колотилось, как бешеное, норовя прорвать грудную клетку, но она убеждала себя, что это просто от недосыпа, бурной ночи и большого количества стресса. Стоит ей оказаться дома — и всё встанет на свои места.
Перелет в родной город показался всем сущим мучением — куда бОльшим, чем путь в Прагу. Видимо, потому что в этот раз он сопровождался еще и похмельем. Но и серебряный кубок приятно оттягивал одну из сумок, наводя на мысли, что всё же весь этот путь был проделан не зря.
Уже в родном городе команду — помимо толпы встречающих друзей, членов семьи и фанатов — ждал небольшой сюрприз. Ну, точнее, он ожидал лишь двоих из семерых. Ира решила, что будет очень мило, если она встретит своего парня лично. Поэтому — под вспышки множества фотоаппаратов и камер — она с диким визгом подбежала к опешившему Андрею и буквально повисла у него на шее. Данчук в первую секунду растерялся и бросил короткий взгляд на Мари. Которая. Заметив его, тут же отвернулась, решив, что лучше она поговорит с Димой. Скрипнув зубами, Данчук вспомнил просьбу рыжей, и, наконец, обнял свою девушку.
В конце концов, во всей этой ситуации хоть кто-то должен быть счастлив. Вот только больше Андрей не чувствовал себя победителем. Нет — он казался себе рабом, которого привезли на вечную каторгу. Которую — фигуристую, с темными глазами и карими глазами — почти год назад он выбрал сам.
Обычно я любил сентябрь. Мы всегда устраивали что-то особенное, провожая бабье лето — выезжали на выходные с палатками, закатывали вечеринку, или просто снимали дом за городом. В общем — делали всё, чтобы месяц запомнился, и чтобы у нас были эмоции и силы пережить холода.
