– Чтобы зацепило не более трех раз, – я поморщилась от боли – щеку сразу задергало.
– Трех? – старушка удивленно посмотрела на Ликаса. – Хорошо. Ты получила только одну метку. Как ты это сделала?
Я покосилась на Наставника.
– Говори всё, как есть, – Ликас спокойно кивнул мне.
– Наставник остановил время, – пояснила я бабушке Нэнс.
– Наставник? – Седая дама поперхнулась дымом и закашлялась, аккуратных колечек не получилось.
– Мастер может помогать ученику, – пояснила я неуверенно, но Ликас снова решительно кивнул.
– И как часто… Наставник останавливает время?
Я снова посмотрела на Ликаса – вопросы были неудобными, кто знает, что и сколько можно говорить.
Наставник снова кивнул.
– Часто, – кивнула я старушке.
Седая дама пожевала кончик трубки и обернулась к Ликасу.
– Можно повторить? Нам бы хотелось увидеть ещё раз, медленнее, как … Наставник, – тут она насмешливо дернула уголком рта, – останавливает время. В качестве доказательства, – старушка подцепила пальцем на поясе круглую, вырезанную на пожелтевшей от времени кости, печать с аларийским орнаментом на витом красном шнуре, – возьмешь у меня вот это и, – она подняла голову вверх, – поднимешься на нижнюю террасу.
– Одного мало, – сразу возразил Виктим.
– И мою, – южный старейшина коротко поклонился Ликасу, поправив точно такую же штуку на красном шнуре на поясе.
Ликас коротко рублено кивнул. Четверка сзади отшагнула назад, освобождая место.
На этот раз я просто стояла в центре площадки одна – Старейшины сгрудились двумя разными кучками по бокам.
Ликас поймал мой взгляд, коснулся виска, потом постучал по груди, глядя на меня – держать ощущение, я сосредоточилась, кивнув. Я не понимала зачем, но сделаю.
Было тихо. Только свист ветра сверху немного разбавлял тяжелую вязкую тишину.
Снять две штуки с поясов и подняться наверх – ничего сложного. Я прищурилась, рассчитывая короткий маршрут.
Доли мгновений перетекали из настоящего в прошлое, потом Ликас сделал условный жест, время шло, но… ничего не произошло. Вот совсем ничего.
Старейшины загомонили, но тут же заткнулись.
– Ещё раз, – властно скомандовала Седая дама, взмахнув трубкой.
– Сосредоточься, – Ликас сдвинул брови, и постучал кончиками двух пальцев по ножнам, как он делал всегда, когда я тупила или отвлекалась, по его мнению. Ещё раз, и ученице прилетит по заднице.
Выдохнула, концентрируясь. На этот раз мне ничего не мешало.
Лирнейские.
Невозможное – возможно, ветер игриво шевелил пряди на лбу.
Невозможное – возможно, девочка, шептал он, ласково остужая прохладой горевшую щеку.
На этот раз у Наставника получилось практически мгновенно. Все замерли – кто-то с открытым ртом, кто-то не успев моргнуть ресницами, косички застыли в воздухе и рукава – парусами…
Я начала двигаться, но в этот раз почему-то было тяжелее, как будто через толщу воды – сложно и медленно.
Седая дама – первая. Я поежилась, поймав собственное отражение в неподвижных темных глазах. Жутко. Быстро вынула из смуглых пальцев красный шнурок с круглой костяной печатью.
Старейшина с юга – второй. Он даже не успел отстегнуть шнурок – только тянулся к поясу. Пришлось тратить время и развязать самой.
Виктим. Я оказалась перед ним, вглядываясь в недовольное, немного одутловатое лицо, когда почувствовала – время истекает, не успею. Мне даже показалось, что у него немного дрогнули кончики ресниц… и я развернулась и бросилась наверх.
Ступеньки, площадка, ещё ступеньки – успела в последний миг – и всё пришло в движение, вернулись звуки, и дышать сразу стало легче.
Вся площадка лежала под ногами. Седая дама улыбалась, Ликас скупо кивнул мне – справилась, Хакан качал седой головой, тройка странных незнакомых аллари за спиной Наставника осталась невозмутимой, и только юный алариец улыбался мне широко и довольно, как будто это он, а не я, выполнила тупое задание старых хрычей.
Я стояла, выпрямившись, на первой террасе снизу. Ветер играл с волосами, на вытянутой руке колыхались две печати с поясов Старейшин на красных витых шнурах. Юбку трепал ветер, она взлетала алым колоколом и била по ногам, шнуры раскачивались в воздухе, щеку дергало от боли.
Ликас молча поднял вверх правую руку, к небу, и ветер взвихрился вокруг него. Несколько слов на певучем аларийском диалекте, который я слышала всего несколько раз в жизни, и в небе вспыхивает и гаснет яркий свет.
– Невозможно, – тут же взвизгивает Виктим. – Это просто невозможно! Невозможно! Невозможно!
– А может это и есть разница, – вкрадчиво говорит Ликас, – между нами. Способность постичь то, чему даже не учили, самостоятельно, в отличие от тех, кто уже тридцать зим не может пройти даже «точку невозврата»?
Виктим вздрагивает и крепко стискивает кулаки.
– Невозможно, – повторяет он, одними губами.
– Возможно, – совершенно спокойно возражает Ликас, и показывает на меня. – Верни печати Старейшинам, Ученица.
