Алтарь жрал долго. Как пиявка, вытягивал, посасывая все крохи силы из источников, гудел и вспыхивал довольно и сыто, искорки кружили в воздухе. На миг мне показалось, что я здесь не одна – как будто сотни чужих лиц соткались маревом в воздухе, как будто их позвала сила и они явились на пир – покушать, но когда я моргнула – исчезло все. Только три трупа и алтарная плита, которая сыто мигала.
Жертва принесена и жертва принята. Я погладила пальцами гранит, впитывая силу, сосредоточилась и отдала приказ.
***
Тряхнуло знатно. Ступеньки лестницы двоились и троились перед глазами, сила пела в крови и призывала совершить что-то под стать, что-то совершенно сумасшедшее.
Что-то достойное Блау.
– Семьи доставить и разместить…, – Управляющий осоловело кивал в ответ – его глаза масляно блестели. Сила не обошла никого, даруя крохи каждому из вассалов. Почти звонкую вибрирующую энергию защитных куполов я ощущала даже отсюда. И дядя и Акс наверняка почувствовали отголоски возмущения пространства – просто не могли не почувствовать. И это хорошо – теперь они знают. – Похоронить с почестями, как… клановых, – я аккуратно разместила три тела на пол перед лестницей – в ряд. Сейчас силы было столько, что я могла бы перенести всю конюшню с места на место пару раз целиком вместе со всеми лошадьми. – Выполнять.
Из дома я сбежала. Быстро.
Задними коридорами и во двор, перебежками, чтобы ни с кем не столкнуться – только не сейчас. Дошла до предпоследнего стойла в ряду, щелкнула задвижкой, и нырнула внутрь, обвив руками теплую мохнатую шею. Кис-Кис. Привычный запах успокаивал и возвращал трезвость, сила стихала в крови – всплеск от жертвоприношения проходил.
Слишком много энергии для моего третьего круга – мне не удержать столько, достаточно того, что я чувствовала себя обновленной и бодрой. Если бы у меня был хотя бы шестой… если бы…
Кис бодался, пофыркивал в ухо, жевал мягкими губами волосы, прикусывал, точно так, как делал это всегда.
– Мальчик мой, – пальцы зарывались в гриву, – мальчик… мой хороший… мой смелый…
Кис бодался лбом, опустив голову – лоб в лоб. Фыркал в ухо и начинал нервничать – много нежностей он не переносил, но не боялся. Вспышки силы никогда не пугали Кис-Киса – хоть это не меняется.
– Ещё чуть-чуть…, – шептала я тихо, – постою ещё чуть-чуть и пойду…
Больше всего сейчас мне хотелось упасть в сено, зарыться в него с головой и никуда не выходить.
– Кхэ-кхэ…, – сзади раздалось покашливание, и я вздрогнула, распрямив спину – мгновение слабости кончилось. – Дожились, мисси теперь к чужим райхарцам обниматься бегать будет… хотя и своих не перечесть…
Кис-кис насмешливо и высокомерно фыркнул в сторону аларийца – Старик погрозил крючковатым пальцем в ответ.
– Ждут вас мисси, все ждут, а вы тут… милуетесь…
– Сопли размазывает по стойлам, – добавил Ликас сухим недовольным голосом.
Я обернулась резко, и Старик отшагнул назад, споткнувшись, но удержал равновесие – сразу прекратив причмокивать. Похлопала полыхающей до локтей рукой, объятой темными языками силы, по теплой шее Кис-Киса, и оттолкнувшись, перебросила ногу и перелезла через стойку, мягко спрыгнув вниз.
– Контроль, – бросил мне Ликас, обменявшись быстрыми тревожными взглядами со старым аларийцем. – Ты вся пылаешь… глаза…
– Пытаюсь, – выдохнула я в ответ, и сила наполнила мой голос грозовыми раскатами где-то там, за третьей линией защиты.
Слишком много заемной силы, слишком много, и слишком слабый проводник, и переход на четвертый круг близко.
Я пошевелила пальцами, усилием воли заставляя темное облако, окружающее руки, таять, медленно и неотвратимо.
– Глаза, – Ликас без всякого опасения приподнял моё лицо за подбородок и покрутил из стороны в сторону.
– Не могу, – я и так делала всё, что могла. – Скоро пройдет.
Старик пожевал губами, оценивая мой вид – доспехи, кольца, походная одежда, волосы, туго стянутые в косу, и кивнул чему-то.
– Заварю чаю – выпьешь, для спокойствия… а зенки-то притуши, ишь как сверкают, – выдал он и пошаркал к каморке.
– Нет времени, – я тряхнула головой, и где-то далеко в небо опять громыхнуло, резонируя с моими словами. Моя земля – моя сила, и сейчас она была почти безгранична.
– Не то что к людям, к лошадкам нельзя подходить в таком виде… ишь нервничают…, – лошади действительно тревожно прядали ушами, взбивали солому копытами и ржали тихонько, чуя силу. – Пока соберется отряд, зенки-то и поутухнут… за десять мгновений ничего не случится, – постановил Старик.
Чай был вкусным.
Я жмурилась, потягивая ароматный отвар – сбор был хорош, терпкий, знакомый – чем-то похожим меня поила Марта, с отчётливым успокоительным действием.
– Уже лучше, – довольно констатировал старый алариец, забрасывая за щеку пару засахаренных ягод. … – А уж коли начали – надо до конца вести… или начинать не стоило…
– Белая смерть и черная, – я решила не терять время. Ушлые аллари всегда знают больше, чем рассказывают. – Табор ушел поэтому? Будет лавина? Прорыв тварей?
Опять быстрые перекрестные взгляды, и седая голова кивает Ликасу – скажи ей.
