– И земля рядом, – я хмыкнула. Как удобно. Вряд ли старый хрыч Ву собирался проиграть так просто – плацдарм для отступления он приготовил. На что рассчитывал, что я просто верну сестре всё?
– Я знаю только, что все было под контролем, дедушка был доволен, сказал – скоро всё закончится, а потом … они забрали Яо, увезли, как гарант. Нам приходят записи, что с ним всё в порядке… но ты сама знаешь, записи ни о чем не говорят, – всхлипнула она. – Он ещё маленький…
Маленький? Ему почти одиннадцать, после этой зимы в Школу. Отец в одиннадцать сам зачищал уровни в шахтах. Старик избаловал своего единственного Наследника, и результат был далек от идеала, но кем брат Фей не был никогда, так это трусом, скорее наоборот – первый лез в драку.
– Яо справится. Вы поэтому попросили о выходе из Клана?
– Дело чести, – прошептала Фей, и я почти слышала торжественный суховатый голос старого лиса Ву, который вдалбливает эти истины ей в голову. – Касается только Ву…
– Дядя мог бы помочь…
– Дело чести, – упрямо мотнула головой Фей-Фей. – Не впутывать Блау. И ты сама знаешь, что у вас с Хейли… новый повод, кровная месть… нет.
В коридоре послышались голоса, и я нырнула в самую глубокую тень за полог. Фей торопливо спрыгнула с кровати и бесшумно подбежала к двери, прислушиваясь, пока не прошли мимо.
– Засов…
– Мне запрещено закрываться, – горько пояснила она. – Теперь запрещено заниматься алхимией, запрещено ходить в Школу, думать тоже запрещено, для леди из рода Хейли это необязательно. Думать – это удел мужчин, – добавила Фей язвительно.
– Твой дед сделал просто отличный выбор, – пробормотала я тихо, – зато честь чиста.
– Нельзя втягивать Блау.
– Мы не такие слабые, как твой дед думает о нас, – я размяла пальцы, щелкнув кольцами. Хотя, если все считают так, как Ву – дядя не зря проделал такую огромную работу.
– Клятвы в Храме Великого – это на всю жизнь, родители тоже клялись в Храме… Обряд – это серьезно, – Фей легко, как будто перышком, коснулась кончиками пальцев моей ладони, и серебристая полоса вспыхнула в сумраке, обвивая наши запястья, и истаяла. – Дед принял тебя в Семью.
– Семью нужно защищать, – я хмыкнула. Скорее старый хрыч совершенно точно знал, что сделает дядя, если он втянет в это меня.
– Ву – балласт, и мы прекрасно знаем об этом. Слабый, маленький Род, но одно дело – просто бесполезные, и совсем другое дело – слабый род, за которым тянутся опасные проблемы, – она шмыгнула носом.
– Нас тоже трое, – прошептала я, задумавшись. Дядя явно справлялся с обязанностями Главы гораздо успешнее старого Ву. – Нужно было сказать мне, Фей.
– И, чтобы ты сделала?
– Не знаю, – я пожала плечами, – но сказать нужно было.
– Это я виновата, только я, – Фей вцепилась в рукав, – Укрепитель. Я обсуждала с Поллуксом ингредиенты, это не он! Поллукс не причем, он не говорил… они перехватывали Вестники, – она шмыгнула носом. – Патент, дедушка, всё это… я виновата… Они увезли Яо, благополучие и…, – её голос надломился, – здоровье Яо – это условие. «Держать Блау подальше», – процитировала Фей тихо, – «если хочешь, чтобы братик жил».
– У тебя отлично вышло. В лавке ты была очень убедительна, – я аккуратно отцепила маленькие пальчики от камзола по одному, освободила руку и отодвинулась. – Очень.
– Прости, – Фей снова схватила меня за рукав. – Прости, прости, прости, в лавке была запись, и то, что я говорила – я не знала, как по-другому держать тебя подальше от всего этого, как остановить, мне пришлось придумывать…
– Твои актерские данные позволяют пройти на факультет искусств. Без экзаменов, – закончила я сухо. – Как часто ты мне врешь, Фей?
Виски заломило – дядя был прав. Ву – проблемный род. Очень. Если долги старика тянутся из Столицы – это большие, просто огромные проблемы, которые совершенно точно не нужны Блау.
– Я писала тебе, приходящие слуги – аларийцы, они не приносили клятвы, просила передать твоим, но ты не подала знака. Я ждала у дерева желаний, пока мне дозволяли выходить с Поллуксом, – всхлипнула она. – Видимо они передали поздно… и свитки с рисунками, Вайю! Это ты должна была понять сразу!
Аллари!
– Значит, нужно рисовать понятнее, – я выругалась сквозь зубы от собственной тупости, – я решила – это Поллуксу.
– Поллуксу?! Ты…, – маленький кулачок больно пихнул меня в плечо, и ещё раз, и потом она затарабанила обеими руками, – ты…!
– Больно!
– Что значит аммарилис, Вайю? – она успокоилась и сердито сдула локон со лба. – Что, Вайю?!
– Я помню значения цветов, Фей…
– Златоцвет? Лилейник? Гортензия? Как часто я тебе вру? А как часто врешь мне ты? Я не спрашиваю тебя, что происходит, Вайю. Не спрашиваю, почему ты перестала танцевать и сходить с ума от Квинта, не спрашиваю, почему ты не помнишь Право, которое проходили недавно, и язык цветов, который мы учили весной, не спрашиваю, почему мы не заходим в книжную лавку за новыми любовными романами… я – молчу! Захочешь – расскажешь.
– Я помню, частично. Сосна – ностальгия, и что Квинт любит гиацинты и ненавидит розы…
