Не получилось. Попытался прыгать, но тут же рухнул на пол, ударившись плечом. Выругался про себя, лежа на деревянном полу, вниз лицом. Подождал, когда пройдет потливость. Ему казалось, что на лестнице вот-вот раздадутся шаги, и кто-нибудь ворвется в комнату, посмотреть, что происходит.
Но никто не пришел. Он пошевелил пальцами ног. Еще на месте. Мрачно ухмыльнулся.
Лежа на боку, совершенно голый, он подполз к окну. Поднялся на ноги, опираясь спиной о стену. Снова весь грязный, выпрямился и, развернувшись, выглянул в окно.
"Блад Френзи" не бездействовали. Примерно в двадцати футах от опушки леса был возведен большой костер. На этот раз гораздо дальше от дома. Суртр засовывала в его основание маленькие ветки хвороста. У ее ног стояла красная пластмассовая канистра с бензином. Рядом с костром была вырыта яма - опора для большого креста, грубо сколоченного из двух толстых старых досок.
Фенрис и Локи принялись устанавливать крест в вырытую в дерне яму. Они вставляли распятие верхней частью вниз.
Фенрис что-то крикнул Суртр, та повернула к нему жутко накрашенное лицо и улыбнулась. На этот раз она нарисовала вокруг носа и рта больше кровавых подтеков, чем обычно. Она снова была голая, ее длинные черные волосы ниспадали на кремового цвета плечи. Подняв из травы маленькую серебристую фотокамеру, она пошла фотографировать Локи и Фенриса, позировавших на фоне перевернутого распятия. Словно это было для них частью какой-то игры. Подобное легкомысленное отношение к его смерти вызвало у Люка внезапную вспышку ярости.
Потом, увидев одинокий черный крест, стоявший чуть косо на фоне темного неба, он ощутил такую слабость, что сполз на пол и стал раскачиваться из стороны в сторону.
Когда Люка забирали из комнаты, на нем не было ничего кроме хомутов на запястьях и лодыжках. Локи и Фенрис были пьяные и неуклюжие.
Он не сопротивлялся, когда его проталкивали сквозь узкий проход, а потом тащили по тесной, неустойчивой лестнице вниз, потому что не хотел, чтобы его уронили. Риск свалиться с трехфутовой высоты и неспособность самостоятельно избегать острых кромок и углов заставляли его нервничать.
Лишь когда его вытащили из дома на холодный сырой воздух, под почерневшее небо, он оказал сопротивление. Оказавшись на небольшой поляне, в угловатой тени старого черного дома, Люк резко выдернул ноги из рук Фенриса, поддерживавшего его, словно свернутый ковер. Потом вывернулся из длинных белых ручищ Локи, и тут же упал вниз лицом на мокрую траву.
Подтянув под себя колени, попытался встать и тут же рухнул на бок. В холодной сырой траве он на секунду замер, обдумывая свой следующий шаг.
Фенрис громко рассмеялся, его тонкий смех растворился в сумерках.
- Куда ты пойдешь, Люк? - задумчиво спросил Локи, тяжело дыша.
Большой костер потрескивал и плевался искрами, выбрасывая оранжевые языки пламени высоко в небо. Снопы горящих пористых листьев поднимались с потоками горячего воздуха вверх, скручиваясь и уменьшаясь до размеров красных светящихся точек.
Звучала яростная музыка. Земля приглушала звук, но силы этого какофонического скрежета хватало, чтобы достичь холодного темного леса и ушей того, что ползало по этой страшной черной земле.
К перилам крыльца было прислонено ружье, возможно на тот случай, если Один не сумеет отличить жертву от избранных. В тени крыльца на маленьком деревянном стуле сидела старуха, и наблюдала за Люком. В черных глазах на бесстрастном лице отражались отблески костра.
Чтобы повесить его на крест, им придется разрезать нейлоновые хомуты на запястьях. И это будет его последний шанс. Люк набрал полные легкие воздуха и содрогнулся всем телом. Он изо всех сил пытался сдержать позывы мочевого пузыря, но не смог. Теплая, как сама жизнь, жидкость хлынула из него, орошая тело.
Темнеющее распятие выглядело каким-то тонким и хрупким. Интересно, выдержит ли оно его вес? Какой абсурдной и банальной будет его смерть на этом покосившемся перевернутом кресте.
- О, боже, - невольно воскликнул Люк, подумав о длинных гвоздях и молотке в тонких татуированных руках Фенриса.
Но рядом с распятьем он увидел мотки старой волокнистой веревки, похожей на бельевую, и с облегчением понял, что они приготовлены для него.
На фоне темнеющих деревьев, погружающихся во мрак древних корней и зарослей папоротника, символ перевернутого креста выглядел как-то чересчур наивно. Как реквизит из дешевого фильма ужасов с плохо загримированными, бездарными актерами. Как фальшивый артефакт, приобретший незаслуженный культовый статус и разочаровавший, когда правда вскрылась. Разве можно так умирать? Это было бы смешно, если б не было так грустно.
- Теперь, Люк, ты никуда не убежишь, - сказал Локи, отдышавшись. - Ноги у тебя будут связаны. Поэтому тебе не скрыться. Если будешь сопротивляться, нам придется... э....
- Выбить из тебя все дерьмо, - взвизгнул Фенрис.
- Ну, как то так, - согласился Локи. - Но что я могу сделать для тебя, так это дать выпить напоследок, мой друг.
