– Согласен? – Спросил архидемон, не обращая внимания на деятельность импа. Темный ихор сочился из раны, стекая по пальцам. Тягучие темные капли падали на землю, где скопилась уже приличных размеров лужица.
– На быструю смерть нет. Но вот если предложишь жизнь, я, возможно, помогу тебе с ритуалом. Он ведь еще далек от завершения, а помощь опытного демонолога ведь никогда не помешает. – Быстро проговорил Гарвель, не ожидавший от судьбы такого подарка.
– Э нет, мой маленький призыватель демонов. – Покачал рогатой головой архидемон, неуловимым движением перемещаясь на несколько метров назад. Схватив очнувшегося было Вальмонта, он со всего размаху бросил в сторону. С громким хрустом тонкая корка льда проломилась под весом обрушившегося на нее инквизитора, и Вальмонт с криком провалился в яму с зыбучим песком.
– Либо так как я сказал, либо сделки не будет. – Сказал Батор отвернувшись от ямы, в которую провалился инквизитор.
– Нет, так нет. – Попытался пожать плечами демонолог, краем глаза глядя на то, как Вальмонт с трудом выбирается из песчаной ямы, куда его засунул Батор. – Тогда выдавать твоего врага мне не имеет смысла. Условия неравны. – Пояснил Гарвель, удивленно воззрившемуся на него архидемону.
– Ну чтож торг окончен. – Усмехнулся Батор, зажатый в его руке имп налился призрачным красноватым свечением. Выпустив его из рук, адский владыка уставился на него немигающим взглядом. Невидимые ментальные щупальца Батора распяли импа напротив демонолога.
– Ты еще не передумал червь? – С пафосом спросил архидемон.
– Возможно, если у меня будет больше времени на размышления, я передумаю. – Незамедлительно ответил Гарвель.
– Нет. – Покачал головой архидемон. А в следующий миг выплеснутая Батором сила выдрала из полуматериального тела импа то, что связывало его с демонологом. Тело Гарвеля пронзила нестерпимая жуткая боль, ощущения были такими, будто из него раскаленными щипцами тянут нутро. Сил терпеть боль у него не было, да он и не собирался строить из себя героя, гордо смотрящего на своего с мучителя.
– Пощади! – Взвыл демонолог, едва не прикусив себе язык. Бьющееся в судороге тело никак не желало повиноваться рассудку. – Я сделаю все, что ты захочешь, я буду служить тебе как верный раб. – Орал демонолог, всеми фибрами своей покалеченной души желая, чтобы муки прекратились.
– ТЫ сам выбрал свой путь. – Улыбнулся Батор. – Хотя если ты скажешь мне, где щенок, что наравне с тобой участвовал в ритуале, я подарю тебе легкую смерть. – Задумчиво добавил архидемон, почесав длинным когтем подбородок.
– Скажу! я все скажу! только прекрати это! – Взмолился демонолог, не помня себя от боли.
– Знаешь, если я прекращу твои страданья, то ты уже ничего не сможешь мне сказать. – Доверительно поведал Батор, наслаждаясь каждой секундой мучений своего врага. То, что демонолог испытывал сейчас, не шло ни в какое сравнение со всеми пытками, что мог измыслить человек или демон. Даже боль от утраты истока- ничто в сравнении с этим. Те изодранные остатки души, что все еще оставались у Гарвеля исторгались из тела чтобы обратиться в ничто. Вызывая поистине нечеловеческие мучения, способные тянуться несколько дней.
– Он в сумке, там карман. Он внутри. – Прохрипел чернокнижник, извиваясь всем телом. Если бы он мог дотянуться руками, он разорвал бы себе горло. Однако предусмотрительный Батор не дал ему такой возможности.
– Что ж, хорошо, я выполню твою просьбу. Вот только скажи мне на прощание. Почему не работает магия моего имени? – Спросил архидемон, откровенно оттягивая миг, когда ему придется прервать мучения чернокнижника.
– Щенок. – Просипел демонолог, челюсть едва шевелилась. Поскольку Батор всерьез опасался, что Гарвель откусит себе язык. Захлебнувшийся собственной кровью враг-это конечно приятно, но испытывающий чудовищные мучения у тебя на глазах гораздо лучше.
– Что щенок? – Спросил Батор, приближаясь к бьющемуся в конвульсиях демонологу. Погруженный в пучину невыносимых страданий, Гарвель чувствовал, как с каждой секундой близится безумие. Человеческий разум просто не в состоянии вынести подобную боль. Тем временем, подошедший ближе Батор запустил когтистую руку в сумку чернокнижника. Тотчас острая боль, зародившись в кончиках пальцев пронзила все тело архидемона заставив его отшатнуться. Однако сумка последовала за ним словно привязанная.