– Я понимаю. – Хмыкнул Гарвель, недоверчиво. Гаал вновь ухитрился преподнести сюрприз: вместо пафосных речей и громких титулов он коротко изложил обязанности и открывшиеся возможности, после чего белесым язычком пламени втянулся в пол. На месте сложной магической фигуры красовался огромный символ врат.
Едва все стихло, как в келью вломился Вальмонт.
– Что здесь происходит!? – Спросил он, окинув быстрым взглядом дрожащих от страха монахов, гаснущий узор на полу и странно изменившуюся ауру Гарвеля, его растерянный вид.
– Чернокнижие богомерзкое. – Пробормотал, медленно оправляющийся от шока демонолог. Вальмонт подозрительно уставился на растерянного чернокнижника.
– Город изолирован. – Тихо проронил Гарвель, все еще обдумывая слова Гаала.
– Что ты несешь? – Не выдержал инквизитор.
– Попробуй выбраться, если получится. – Криво усмехнулся Гарвель, с усилием возвращая себе невозмутимый вид.
– Что ты имеешь в виду? Город осажден? Как можно изолировать крупный город!? – Ничего не понимающие монахи переводили растерянные взгляды с бушующего инквизитора, на медленно приходящего в себя демонолога.
– Еще не знаю, но можешь поверить мне на слово, из этого города никто уйти не сможет. Ни демон, ни человек. – Хмуро констатировал Гарвель.
– С чего такая уверенность?
– Это Гаал, – Демон врат, он же владыка пути. Он тот, кто стережет границы миров. Десятый из покинувших небеса серафимов. – Пояснил Гарвель. – Причем покинувший по собственной воле. – Добавил он разгоняя сгустившуюся в келье тишину.
– Я помню писание. – Дернул щекой Вальмонт. – Какое отношение к нам имеет эта легенда?
– Это не легенда. Я только что говорил с ним. Это он закрыл город, чтоб не допустить прорыва. – Проговорил демонолог, поднимаясь с пола.
– Хоззяин, я чувствую перемены! – Заверещал просочившийся сквозь стену Хааг, на его карикатурной мордочке застыло изумление, смешанное с нешуточной тревогой.
– Заткнись и жди. – Скомандовал Гарвель, поморщившись от скрипуче писклявого голоса своего фамильяра. За уверенным, полным силы тоном, Гарвель прятал отчаяние, захлестнувшее его с головой. Если раньше всегда была возможность отступить, уклониться от боя, то теперь в случае крупного прорыва, сбежать не удастся. А что случиться с человеческим телом, угодившим в изменчивый мир изнанки, думать не хотелось.
– Ты что-то скрываешь от меня чернокнижник. – Проговорил Вальмонт медленно, в его глазах зажегся мрачный огонь. Обернувшись на подобравшегося инквизитора, Гарвель рассмеялся.
– Ничего, просто если мы ничего не сделаем, то в новолуние город превратиться в ад на земле. – В голосе Гарвеля проскакивали истерические нотки.
– Что ты мелешь? – Вскинулся Вальмонт, паника сквозившая в поведении обычно невозмутимого демонолога настораживала.
– Ты хотел знать мое мнение? Я его тебе озвучил. – Холодно ответил Гарвель, не желая ничего доказывать.
– Значит дорога назад отрезана. – Неожиданно спокойно сказал Вальмонт, по лицу его расползлась довольная ухмылка. Резко развернувшись в сторону монахов, которые пытались привести в сознание своего упавшего коллегу.
– Начинайте готовить храм к наплыву посетителей, соберите народ. – Приказал он сухо, однако монахи восприняли его приказ с несказанным облегчением. Еще бы! Возможность избавиться от присутствия жуткого чернокнижника, всего лишь потрудившись во благо церкви.
– Ну что ж, это даже хорошо. – Проговорил Вальмонт едва с звуки шагов стихли.
– Что хорошего? – Возмутился Гарвель.
– Придется идти до конца. – Пожал плечами Вальмонт, на лице его играла ехидная улыбка. – Да и князь бросит все силы, чтобы спасти свою шкуру. – Добавил он ехидно.
– У меня есть и хорошая новость. – Хмуро сказал Гарвель, рывком накидываю капюшон, чтобы скрыть разгорающееся в глазах пламя.
– Говори. – Напрягся инквизитор.
– Я могу призывать демонов. – Улыбнулся Гарвель, самой мерзкой из своих улыбок.
– Хорошо. – Отмахнулся Вальмонт. – Нам понадобятся все силы.
– Ну тогда оставь меня в покое, мне нужно пополнить свою маленькую армию. – Сказал демонолог, взмахом руки послав Хаага за остальными принадлежностями призыва.
– У тебя четыре часа. – Бросил Вальмонт, прикрывая за собой дверь. Гарвель же опустился на лавку, за которой раньше сидели монахи и прикрыл глаза. Слишком многое случилось за эти дни, для осмысления нужно время и покой, но ни того, ни другого в ближайшем будущем не предвидится. Навалилась апатия и обреченность, хотелось опустить руки и тихонько умереть в тишине и покое. Наваждение развеял Хааг, с радостным воплем влетевший в келью, его когтистые лапы сжимали чашу призыва и сумку с остатками эликсиров и магических камней.
– Кого будем призывать хозяин? – Пропищал Хааг, положив на стол свою ношу.