— У меня там осталась дочь и муж. Я буду пытаться вернуться к ним, пока жива. И тебе не дам скиснуть.
Мир завертелся, выдергивая меня из этого странного сна.
Утро выдалось безрадостным. На небе собирались тучки. Наверное, лето заканчивается. Не мешало бы мне узнать, какой сейчас месяц, и какой тут, вообще, климат. А то, может, мне пора гардероб обновлять.
В комнату тихо постучались.
— Марика, если это ты, то входи? — без задней мысли выкрикнула я.
Дверь была открыта. Дрюня ушел себя выгуливать и еще не вернулся. Я видела из окна его торчащий хвостик из кустов и была спокойна. Крыло моего малыша так и не восстановилось. Летать он не мог. Это расстраивало скорее меня, чем его. Дрюня мой не унывал и прекрасно передвигался на ногах.
Дверь скрипнула и на пороге появилась моя подружка.
— И как? Сварила борщ с пельменями? — сходу поинтересовалась я.
Она покраснела и кивнула.
— Ну, а рассказывать, кто будет? — во мне проснулось любопытство.
— Он меня поцеловал! — выдохнула рыженькая.
Подбежав к печи, она налила себе кружку чая и села рядом.
— Иии? — подтолкнула я ее.
Марика выдохнула и просияла.
— Я пришла к нему и передала твою просьбу. Мне так неудобно было, жуть. А у него посуда не вымытая, казан пустой, вещи по углам, — Марика покачала сокрушено головой.
— Одним словом — холостяк, — подытожила я.
— Да! И тут, ну, набралась я храбрости и предложила, как ты учила, кушать приготовить: про эти пельмени ему и брякнула. А он возьми и согласись. Ох, Ирина, я же знать не знаю, что это за блюдо такое. В общем, стушила в казанке все, что в шкафу у него нашла. Там шаром покати.
— А он что делал? — я даже придвинула ближе, страсть как хотелось знать подробности.
— Так список, молча, писал и на меня все поглядывал. Ой, мне так неудобно было: дважды эту мешанину посолила. Испортила все. Так расстроилась, думала, прямо там от унижения расплачусь.
— А он? — мое любопытство требовало завершения истории.
— А он подошел, попробовал и говорит: подсластить бы. А потом, Ирина, — девушка прижала руки к своим щекам, — поцеловал. По-настоящему! Я еще никогда не целовалась. Да, я же солдатская дочка. Папка от меня женихов метлой гонял. А Нарт, он…
— Оу, он уже не профессор Шау, а Нарт, — я расцвела в улыбке.
Молодец мужик, быстро он. Церемониться не стал.
— Ирина, он так меня целовал, я думала к его ногам лужицей стеку.
— А дальше то что? — не вытерпела я. — Что сказал после поцелуя?
— Ничего не сказал, взял казанок с пересолом и пошел есть, — Марика как-то сдулась. — Ой, Ирина, он пока ел, у меня столько мыслей в голове было. Анка эта вспомнилась. Подумала, может, он решил, что я как она — только свистни и подол задиру. Вспомнила, как ты храмовников за меня отчитывала. Накрутила себя так, что вот прямо все ему и высказала: что не гулящая, что права не имеет так со мной себя вести, что у меня чувства к нему. В общем, выговорилась!
— Ну, ты даешь, — я живо представила себе всю эту картину и прыснула со смеху. — А дальше что было? Не томи уже.
— А он мне такой: "все, мол, сказала", — Марика подскочила со стула и вытащила из верхнего шкафчика сладкие сухари.
— Ты специально с рассказом тянешь, чтобы я изошлась? — проворчала я.
— Нет, я, когда волнуюсь, — всегда ем, — Марика макнула сухарь в чай. — Так вот, а он мне и говорит: я с твоим батькой еще три месяца назад побеседовал, и у меня добро от него на ухаживания за тобой. Только все не знал, как подступиться. Но раз уж ты сама пришла, то чего теряться.
— Как мне нравится этот мужчина! — воскликнула я. — Но у вас же, у мужчин, в обществе принято выбирать женщин зрелых?
Я все не могла понять, как у них тут все устроено.
— Вот то-то и оно! — Марика просияла, как монетка. — Понимаешь, Ирина, для женщины, такой молодой, как я, это … я даже не знаю, как выразиться. Вот представь, если твой мужчина старше тебя на десять — пятнадцать лет, то в глазах окружающих ты становишься женщиной благовидной. Наверное, вот так как-то
— Нормально, а если мужчина тебя младше, — задав вопрос, я как-то подзависла.
— Ну, это значит, что никто более достойный, чем мальчишка, на тебя и не взглянул. Зато мужчина в глазах женщин станет благовидным, — Марика виновато кривенько улыбнулась.
А у меня на мгновение дар речи пропал.
— Чего?! — выдохнула я. Ничего я не поняла, но такое чувство, что меня облили грязью.
— Ирина, ты же не из нашего мира. С тебя и спрос иной. К тому же Хаул ДартФао жених, как ни крути, завидный. Многие бы захотели его внимание получить, так что ваши отношения будут, конечно, обращать на себя внимание, но ничего дурного умный человек в твой адрес не скажет, а дураку жнец рот быстро закроет.
Марика смотрела на меня такими большими чистыми невинными глазами, что я на все махнула рукой. Да, какая мне разница, что мне там, в спину, лететь будет. Пусть в лицо, да, при Хауле сказать попробуют.
— А профессор Шау, — вернулась я к нашему главному "таракану", — что он? Предложение хоть какое-нибудь сделал? На свидание позвал? Ну, рассказывай дальше, Марика.
