Это для Горелова препятствия не составило. Он быстро, со скрипом, открыл ржавый запор, обратив внимание на эту ржавчину. Ясно было, что чердаком, по крайней мере из этого подъезда, не пользовались.
Дмитрий зашел на чердак и очутился в зарослях паутины и во владениях затхлого запаха. Помещение больше напоминало специальную полосу препятствий из-за нагромождений несущих балок латаной-перелатаной крыши. Но хорошо, что каждый подъезд был разделен глухой кирпичной стеной с выходящим на поверхность квадратом трубы.
Словно по горному серпантину, Дима пробрался к противоположной стене чердака, где небольшими проемами-отдушинами тот смотрел в сторону агентства. Стена, выходящая на улицу, оказалась тонкой, в полкирпича, что было на руку Горелову.
Он вытащил еще пару кирпичей, улучшая обзор, создавая своеобразную амбразуру. Осторожно выглянул наружу.
Агентство было как на ладони и, главное, напротив выездных ворот. Очень хорошо попадал в сектор обстрела и кабинет Сагии. В общем, лучшего места прикрытия акции не придумаешь. Так, с этим пока все!
Он посмотрел на часы: 9-35.
Надо было спешить на встречу с Владом. От того, согласится он принять предложение Дмитрия или нет, зависело многое, если не все.
Отряхнувшись, Горелов закрыл чердак и спустился на улицу. На него, как и ранее, никто не обратил никакого внимания, да и народу заметно поубавилось.
Видимо, разошлись по своим делам, добывать хлеб насущный.
Только пьяный мужик все доставал жену одним и тем же вопросом, – куда она, сука позорная, его пузырь дела.
Дмитрий прошел до джипа и через двадцать минут припарковал его у какого-то антикварного магазина.
Яшкин уже прогуливался на островке меж двух пешеходных переходов.
— Привет, Влад! – поздоровался Горелов, подойдя к другу сзади.
Тот резко обернулся:
— Черт! Научат вас ходить, как рыси, вот и пользуетесь. Испугал, чертила!
— Тебя испугаешь!
— Ты чего опоздал? Я здесь уже минут десять торчу.
Яшкин был в скверном, как и предупреждал, расположении духа. Надо было его встряхнуть.
— Слушай, Влад, хорош ныть, а?
— Не обращай внимания, к вечеру все пройдет.
Яшкин явно провел ночь в обществе бутылки водки, если не двух.
— Вот тогда-то ты мне и потребуешься, – произнес Горелов.
Влад поднял на Дмитрия глаза:
— Что за дела?
— Слушай сюда, друг ты мой дорогой! Сегодня мне потребуется серьезная помощь. Это не бумажки оформить, работа боевая!
— Да? Надеюсь, мочить никого не придется?
— Нет! Но пару выстрелов тебе сделать предстоит.
— Так! Без литра пива дальнейший расклад я слушать не собираюсь.
— Похмелка, Влад, это уже алкоголизм.
— Согласен! Получается, мы живем в обществе, где алкоголики составляют большинство. Идем в пивную, тут рядом. Там и выложишь свой план.
Горелову пришлось согласиться.
В пол-одиннадцатого они вышли из забегаловки. Яшкин заметно ожил после двух кружек крепкого чешского пива.
— Значит, договорились, Влад?
— Договорились! Что с тобой поделать?
— Тогда встречаемся в условленное время и в условленном месте.
— Которое перенести нельзя.
— Ты о чем?
— О фильме.
— Ну, Влад… у нас сегодня свое кино будет! Побежал я, мне еще надо Жаворонкова на «крюк» подсадить. Да, не забудь про легенду Сагии для Богдана, она должна иметь реальное подтверждение.
— Будет твоему грузину легенда. Ну, беги, Рэмбо! Представляю, как ты работаешь в Чечне, коль в Москве такие кренделя закатываешь.
— До встречи!
Дмитрий поспешил к джипу.
В 11-00 он подъехал к главному входу в зоопарк. Менеджер уже ждал его. На всякий случай Горелов снял свой «ПМ» с предохранителя и приготовил к бою. Кто знает, что на уме у этого запуганного чухана? К тому же, если он подробно проинструктирован Сагией, чего исключать было нельзя.
Жаворонков почти на ходу прыгнул в машину.
— Здравствуйте!
— Привет! Как настроение?
— Какое может быть настроение? Попал я, как кур в ощип. Не вы завалите, люди Богдана прибьют!
— Вот чтобы не прибили бандиты, ты и должен мне помочь. Сделаешь так, как надо мне, будешь жить дальше. Никто тебе вреда не причинит. Это я обещаю!
— Посмотрим!
Дмитрий повел автомобиль по Большой Грузинской, напротив Белорусского вокзала под красный свет светофора совершил маневр, развернув джип там, где делать этого было нельзя. В зеркало заднего вида проследил, не повторил ли кто подобный разворот. Такового не оказалось.
— Меня проверяете? – спросил Жаворонков.
— Сагию, да и тебя тоже.
— Не трудитесь, я не раскрыл вас никому.
— Иногда мозги у тебя могут работать в правильном направлении, и это начинает радовать.
Поехали по Тверской, свернули несколько раз в проезды против одностороннего движения, вызвав негодующие сигналы и мигание фар машин, двигающихся по правилам. Горелов не обращал на них никакого внимания. На набережной Москвы-реки, у пристани прогулочных теплоходов, остановились.
— Часы при тебе? – спросил Дмитрий.
— Да. А что?
— Махнемся не глядя? – предложил майор.
— Не понял.
— Снимай котлы, говорю! – уже приказал Горелов.
Жаворонков пожал плечами, снял дорогие фирменные часы, протянул их Диме.
— Возьмите, раз они вам понадобились.
— Я их тебе верну. А взамен… ну-ка протяни руку.
