Осталась лишь ламия и ее клинки, мир вокруг погас и сузился до неистово танцующей сейчас посередине комнаты получеловека, полузмеи. Танец быстроты и грации, ловкости и умения, она крутилась вокруг своей оси, заключая себя в защитный вой метала, рассекающего воздух, а хвост в это время словно подсекал и жил своей собственной жизнью. Вспышки ударов чередовались одна за другой, руки мелькали подобно крыльям мотылька и были, казалось, везде, окружая хозяйку смертоносными лезвиями клинков. Зрелищность потрясала, я так и застыл, не доведя руку с куском мяса до рта, не желая упустить ни одного движения, ни одного изгиба по-змеиному гибкого тела. Передо мной было то, что мог бы охарактеризовать всего тремя словами: мощь, изящество и сексуальность. Как это все можно было соединить вместе, ума не приложу, однако Шаррат это удавалось, она уже не стояла на месте, ее бросало из стороны в сторону в высоких выпадах, низких, она, словно, то защищалась от кого-то, вмиг превращая клинки в глухую гудящую стену обороны. То нападала сама, стелясь почти над самым полом и буквально срезая пространство молниеносными выпадами своих клинков. Сказать, что я был ошарашен и восхищен, значит, не сказать ничего, змееногая сразила меня наповал, и когда ее танец таки завершился, все, что смог выдавить из себя, было:
— Кажется, я влюбился.
Ламия довольно засмеялась, ее шатало от усталости, но лицо светилось, и было видно, что желаемое впечатление она произвела, что хотела, то и получила. Нет, никто ни в кого, конечно, не втюрился, но по другому описать свои ощущения просто не знал как. И ведь все это в одной единственной комнатушке и не так что бы очень уж большой и просторной, с какой-никакой, но мебелью — и ни одной царапинки, ни разу ничего не зацепила, мастерство просто высший класс!
— А с алебардой ты бы меня видел, — ее улыбку нельзя было передать словами.
— Боюсь даже представить, что ты можешь вытворить с ней, и так впечатлений на год вперед. Ты реально хороша, — я задумчиво прокручивал в голове всплывающие один за другим варианты. С такой мечницей мои опасения по поводу завтрашнего мероприятия несколько поутихли, и даже появились новые идеи, но это потом, все, не буду забивать голову заранее!
— Хорошие учителя, полная самоотдача и прорва свободного времени, — повела ламия плечами.
— И это я особенный, — покачал головой, — да мне и трети из того, что ты сделала, никогда не светит.
— Ну да, зато я не таскаю на себе чудовищной силы проклятую вещь и безумно опасный мертвый артефакт, а ты вон ходишь, даже бегаешь неплохо.
— Видела бы ты меня до этой книги, — эх, нравится мне эта змееногая, ну вот реально нравится, спокойно как-то с ней, вольготно и без напряга, и общаюсь, в кои веки, нормально. Ничего не скрывая и не атя. Даже с Гиин, помню, хоть и спал, а разговоры все скомканные, будто не живые, другое дело с ламией, куда как проще все.
— Ладно, устала, небось, есть хочешь?
— Давай, а что ты, кстати, с мясом такое делаешь? И не жаренное, а естся хорошо, да и сытное к тому же.
— Ну, могу открыть тебе один секрет, — в рот ушел еще один кусок, — я учусь ритуалистике, а именно Пути Крови, собственно, имеются кое-какие возможности, чем и пользуюсь.
— Так ты…
— Ага, именно, никакого огня, сырое мясо и кровь жертвы делают чудеса, причем не портится и, как сама заметила, очень сытные.
— Ты сильный маг, — уважительно склонила голову ламия.
А меня чуть не удавил кашель, кусок не в то горло попер.
— Какой из меня маг, Шаррат, ты что, я неуч, сижу на отшибе и учусь на своих ошибках, а их знаешь, сколько уже было — тьма!
— Тем не менее, подобное искусство мне совершенно незнакомо, даже похожих заклятий не видела, — улыбнулась змееногая, — быт и готовка бич всех чародеев, знаешь ли.
— Первый раз слышу, — фух, все, три куска и больше не лезет, сударь сыт, короче, — кстати, ты вообще думала, чем будешь заниматься в этом мире?
А вопрос-то насущный, и даже очень.
— Ну, а что ты планируешь? — и смотрит.
— О, у меня столько дел, что и не знаю с какой стороны браться, — улыбаюсь, — думал, тут в лесу в тишине да вдали ото всех заниматься, а оно видишь как вышло.
— Это понятно, так что, опять в какую-то глушь залезешь?
Пришлось развести руками:
— Шаррат, да кончились глуши, не бесконечные же они, а до других силенками пока не вышел.
— А куда же мы завтра пойдем?
— Куда-нибудь подальше от твоей головной боли, — пожимаю плечами, — есть пара мест на примете, но это уже по пути решим.
— Хорошо, — ламия удовлетворенно кивнула, похоже, пока ее все устраивало.
— Ну, а сама-то что, так и не ответила ведь.
— Да я пока с тобой, — жеманно потянулась та, — ты же не против?
И смотрит, как отреагирую.
— Да это все понятно, пока не определишься с местными реалиями, чем вообще заниматься хочешь?
— Да пока ничем, — и вновь пялится, почти не моргая, ладно, хрен с этим, сама как-нибудь разберется потом, со временем. Я и то не представляю, чем и как буду занят через ту же неделю, а еще ей мозг пытаюсь полоскать.
