Рюмка водки на столе (сборник) полностью

Он был примерно на две головы выше меня. Я смотрел на него, задрав голову. Но это не имело значения, потому что он все равно стоял, а я сидел на скамье в парке. И если бы даже он был ниже меня, мне все равно пришлось бы задирать голову. На нем был теплый – чересчур теплый для конца мая в Кишиневе – костюм, белая рубаха, и у него был портфель. Ясно. Какой-нибудь проповедник сраный. Я хотел было послать его подальше, но у меня не было сил. Я просто сидел и моргал, глядя на него и чувствуя, как в моих глазах собираются слезы. Так всегда на другой день, если перепьешь. Я попробовал приподнять бутылку с пивом – два литра, – но у меня ничего не получилось. Он заботливо помог мне придержать пузырек и нацедил в пластмассовый стаканчик пивка. Я жестом поблагодарил и выпил.

– Вообще-то, – сказал я потом, отдуваясь, – пива я не пью.

– Тем более украинского, потому что украинское пиво это не пиво, а спиртосодержащий напиток с ароматизатором «пиво», – сказал я.

– Но похмеляюсь им с удовольствием, – признался я.

Он принял это за приглашение побеседовать. Все так же стоя надо мной, он спросил:

– Веришь ли ты в Иисуса, брат?

– Ясен хрен, – сказал я, потому что ждал чего-то подобного.

– Только не называй меня брат, – сказал я.

– У меня уже есть брат, и это не говно, типа вас, бездельников-сектантов, а настоящий мужик, нормальный, слышишь, черт тебя побери, – сказал я.

– Вот видишь! – сказал он и улыбнулся. – Бог есть, и Он дал тебе брата!

– Но брат сейчас ДАЛЕКО, – сказал я.

– Как же так получилось, что единственный человек, который меня понимает, находится ужасно далеко, а? – спросил я.

– Кстати, – спросил я, – что ты здесь делаешь? Ладно я работу прогуливаю, но ты-то, ты…

– Я проповедую, – улыбнулся он.

– Открой обзор, – сказал я.

Он присел, и я увидел, наконец, небо. Оно было синим, и огромный платан надо мной – ему лет семьдесят, подумал я, не меньше, – перебирал листвой, как карманник серебряной монетой между пальцами. И таких деревьев в парке было много. Парк был знаком до сантиметра. Я начинал здесь маленьким мальчиком, бегая кроссы в спортивной школе, и закончу от удара во время какого-нибудь особенно страшного похмелья, подумал я. Ох уж эта блядская Долина Роз. Центровое место всей моей жизни, подумал я. И хлебнул еще пива. Проповедник смотрел на меня с интересом.

– Иисус любит тебя, – сказал он.

– Если так, то почему мне так плохо? – спросил я.

– Ты с перепою, – сменил он тон с пафосного на слегка озабоченный.

– Так какого хрена мне плохо, а? – спросил я.

– Все твердят Иисус, Иисус, Христос да Христос, а чтобы взять да и что-то сделать, слабо, а? – спросил я.

– Где он, этот Иисус ваш, когда Он и ПРАВДА нужен, – сказал я.

– Тебе тяжело? – спросил он участливо.

– А что, не видно? – спросил я.

– Иисус дал тебе пива! – сказал он радостно.

– Думаешь, выкрутился? – спросил я, а он радостно покивал.

– Не считается, – сказал я злорадно.

– Если на то пошло, Иисус ПРОДАЛ мне пиво, – сказал я.

– Ты требуешь чуда, – скорее спросил, чем сказал он.

– Я требую чуда, – сказал я, с сожалением глядя, как бутылка-то пустеет.

Всегда так. Четыре литра взять стыдно, а двух явно не хватает. Никогда.

– Дьявол искушал Иисуса явить чудо, – сказал осуждающе этот богослов сраный.

– Дьявол всего лишь просил его прыгнуть разок со скалы, – сказал я.

– И ты не Иисус, а я не дьявол, – сказал я.

– Давай поговорим о том, как точно сбылось предсказание в Ветхом Завете о Навуходоно… – начал он.

– Давай не поговорим об этом, – прервал я.

– Чего ты хочешь? – спросил он.

– Чуда, – сказал я.

В это время на аллее появилась тележка, а за ней и жирная тетка, которая стала переворачивать тележку, как столик. Я уж думал, она не придет. У нее всегда можно купить пива. Проповедник глядел на меня вопросительно. Я покачал головой. Конечно, это вовсе не чудо никакое. Тетка могла прийти в парк торговать соком, водой, пивом и воздушной кукурузой, а могла и не прийти. На меня пахнуло молодым потом, и я – насколько мог быстро – повернулся. Мимо бежали кросс двенадцатиклассницы. К сожалению, я был чересчур не в форме, чтобы подставить ногу одной из них, а потом утащить жертву в кусты. Да и проповедник был не очень подходящей компанией для такого времяпровождения. Я допил пиво, бросил бутылку в урну – попал, к своему удивлению, – и, пробуя силы, приподнялся. Потом встал и пошел к продавщице пива.

– И все же Господь обязательно явит тебе чудо, – сказал вслед мне этот чудак.

– Непременно, – сказал я.

– Вот увидишь, – крикнул он.

– Обязательно, – сказал я.

– Прямо сейчас! – взвизгнул он.

– Ну конечно же, – бросил я.

– В сей же момент! – заорал он.

– Всенепременно, – сказал я.