На второй день пути: Полюда решил помочь Домославу в его заботах о гостях. После привала и обеда в тихой солнечной осенней, роще он сел в повозке рядом с дочерью князя рарогов и; стал рассказывать ей словенские былины и легенды, Рюриковна раскрыла: рот от удивления: столько неведомого ей услышала она от умного посла, что немного успокоилась, выпрямила спину и даже стала улыбаться. Особенно её поразила сказка про бобра. Полюда так ясно всё представил в лицах, что девочка словно наяву увидела, как бобёр чистил свои астрагалы, прежде чем; начать пилить деревья и строить запруды, как он заботился о своих бобрятах, какие строил им жилища и как ссорился с бобрихой, которая баловала детёнышей, и как маленький бобрёнок, не выносивший ссор родителей, взял и царапнул своим остреньким астрагалом бобра-отца, чтобы тот не шумел на мать при потомстве. И Рюриковна так звонко рассмеялась, что вызвала общее оживление в повозке.
Гостомысл засопел, улыбнулся и потеплел сердцем. Ну… ежели у дочери такой добрый, заразительный смех, значит, и сам варяг не ворог. Заулыбались послы и стражники, глядя на хорошенькую златовласую дочь рарога, расслабились, опустили секиры, которые глухо звякнули, ударившись о деревянный настил повозки. И этот звук напомнил всем о цели их поездки, и снова люди нахмурились, невольно глянув на секиры.
- Расскажи ещё, - ласково попросила Рюриковна и погладила посла по руке.
Полюда с трудом улыбнулся хорошенькой варяженке и, будто спохватившись, проговорил:
- Мы с тобой сейчас знаешь что будем делать?
- Что? - удивилась Рюриковна.
- Мы с тобой сейчас дом будем строить, - убеждённо и властно предложил Полюда, видя, как Рюрик вздрогнул и отвернулся от них.
- Прямо здесь, в повозке? - напряжённо улыбаясь, спросила девочка и посмотрела на отца. - Но из… чего? - с удивлением обратилась она к Полюде.
Она увидела, как у отца покраснела шея, и поняла, что он гневается. Как тот бобрёнок из сказки, она чуть ли не царапнула ладонь Рюрика, чтобы тот не злился так откровенно на всех. "Они совсем не плохие, эти словене, - хотела она крикнуть отцу. - Такие сказки не могут… рассказывать дурные люди…" Но она не смогла найти нужных слов, не знала, как ей теперь говорить по-рарожски или по-словенски? Она увидела, как Рюрик медленно перевёл взгляд на Эфанду, и чуть не заплакала. "Вот, сам едешь со своей любимой женой, а я не могу даже поиграть со словенским послом!" - капризно подумала Рюриковна и отвернулась от отца.
- Полюда! - звонко потребовала она. - Давай строить дом! Из чего угодно и какой угодно!
- Не из чего угодно, а вот из этих прутиков, - охотно отозвался посол, видя всех насквозь, и небрежно добавил, чтобы Рюриковна не расплакалась: Мы с тобой сейчас такой дом построим, какой вы с отцом будете ставить возле Ладоги.
- Да-а? - недоверчиво протянула Рюриковна, ещё обиженно глянула на отца и повернулась к Полюде.
Рюрик сделал вид, что ничего не слышит и не видит. Он обнял Эфанду, с молчаливым беспокойством наблюдавшую за всем происходящим в повозке, и лениво закрыл глаза. А когда открыл их, сонные, мутные, то увидел недостроенный ещё, но такой красивый небольшой домик, ловко сплетённый из тонких ивовых прутиков…
Повозка мерно потряхивала сидящих в ней людей и неизбежно приближала мятежного князя русичей к его первому пристанищу на пограничной северо-западной словенской земле.
Долго смотрел Рюрик на Ладогу, на прибрежный клочок равнины, окаймлённый дремучим сосновым лесом, в котором кое-где проглядывали уже пожелтевшие берёзки и клёны, и освещённый (в честь чего бы это?!) осенним щедрым солнцем; тяжело вздохнул, пряча горячую слезу от проникновенного взгляда бородатого новгородского посадника. Так хотелось кинуться в лес, забраться в папоротниковую чащу и разрыдаться, как мальчишка, без свидетелей, вволю. Но кругом стояли люди и выжидательно смотрели на князя.
Гостомысл углядел в посеревшем лице варяга глубокую тоску, которую князь тщетно пытался скрыть от него. "От Гостомысла ничего не скроешь, бесполезно, сын мой, - подумал новгородский посадник, сочувствуя Рюрику, но не приведи, Святовит, кто другой это заметит". Он набрал полную грудь воздуха и громко, властно сказал:
- Ну полно, князь, лицом туманиться! Земля наша красавица не всех солнцем встречает! Посмотри на небо!
Рюрик вздрогнул, невольно поднял глаза на ярко-голубое небо, на ласковое тёплое солнце и вдруг грустно подумал: "Осень, Везде дожди льют, а у нас, на севере, всегда в это время солнце, как летом, греет". И не удивился, что произнёс, пусть про себя, это магическое слово "у нас". Но пусть этот новгородец не старается! Говорить с ним он, Рюрик, всё равно не будет.
Рюрик отвернулся от Гостомысла и, подавив вздох, подошёл к самой воде посмотреть на место, где должна будет разместиться пристань.
