Путь предстоял долгий: из Ладожского озера, которое в те времена, как и реку, звали Невой, надо было проплыть в исток реки Свирь, преодолеть весь её речной путь, войти вместе с ней в озеро Онежское, затем найти устье коварной, хотя и мелководной Вытегры. А после предстояло поднять ладьи на сушу, волоком протащить их до речки Ковжи, по которой можно попасть в Белое озеро, и идти вдоль всего южного его берега либо прямо плыть в городок Белоозеро к младшему двоюродному брату князя рарогов, отважному предводителю и умелому строителю боевых метательных машин Сигуру.
И в то же утро, но часом позже, из той же Ладоги отправилась маленькая юркая ладья вверх по Волхову в город Новгород к князю Вадиму сообщить весть дивную: заморский князь учуял смуту белоозерскую, идёт туда с дружиною. Кто-то в беспутье поведал Рюрику Сигурову беду, а потому берегись, князь новгородский что-то начинается: Рюрик проснулся! Два года терпел заморец обиды, чинимые дружинникам его: то за службу не все, что положено, им выплачивали; то хлеба не давали воинам; то в тёмном лесу изобьют кого; то дрова от жилищ попрячут, и живи как хочешь в холодной сыром краю! То рыбу нельзя ловить - это речка общинников, то зверя в лесу нельзя стрелять - это лес боярина знатного, то по дорогам ходить не смей - бревна клал на ней сам Золотоноша - то не так, сё не эдак. Понял Рюрик давно, что гость он, хоть и званый, да нежеланный, но терпел да оглядывался, а думу твёрдую про себя держал. Теперь с этой думой в Белоозеро плывёт, что-то там предпримет!
Да, плывёт Рюрик с твёрдой думой, смуту из души гонит, речей длинных ни с кем не ведёт, ночью на звезды глядит, по ветру и небу погоду определяет, днём на птиц смотрит, крик их слушает, внемлет голосу реки, ледохода остерегается, осторожничает, с беспокойством на Эфанду поглядывает.
Верная жена давно научилась скрывать свою печаль по родному краю, ведала все горести своих соплеменников на чужбине и ожидала со страхом всё новых и новых испытаний судьбы, моля у богов сил для терпения и преодоления их. Рюрик заметил, как она осунулась, побледнела; большие серые глаза лишь тогда излучали счастливое тепло, когда она ловила на себе взгляды любимого. Брови хмурила она только в его отсутствие, но складочка на лбу уже чётко обозначилась и тревожила мужа. "Зачем и её втянул в эту мятежную жизнь, постоянно терзал он себя вопросом, - может, жалеет обо всем, да молчит?" Уж что-что, а молчать она умеет. Увидит его хмурый взгляд, вскинет брови: "Неужели я всему виной?.. Неужели без меня тебе было бы легче? Неужели я тебе здесь в тягость?" - Глаза широко раскроет, с болью ищет в выражении его лица ответы на свои вопросы, не находит их, вспыхивает от безудержного прилива счастья и, опьянённая, услышит вдруг: "Ладушка ты моя!" "Всё уладится! - шепчет она. - Не копи печаль! Копи думы мудрые", - и улыбнётся.
"И как похожа её улыбка на улыбку Унжи! Старая вдова умела, как никто другой, своей добротой растапливать холодные сердца людей… Каково-то ей сейчас с Олафом в Полоцке?.. - Мысли Рюрика беспокойно перебегали от одного близкого ему человека к другому. - Почему с нами так сурово поступили, разобщив и умалив силы наши? Даже Аскольда с Диром в разные места отправили. А Гостомысл, старый лис… Смотрел на меня, будто на родного сына, а теперь ни слуху ни духу… Оборотень болотный!.. - Рюрик стиснул зубы. - Ладно… Скорее бы Белоозеро, там многое прояснится…" - подумал он, постепенно успокаиваясь. Вглядываясь в мутные воды Волхова, князь постарался припомнить и ещё кое-что…
В ту знаменитую осень на совете старейшин он вроде бы принял необходимость разделить дружину, а сейчас начал понимать и другое. Внутренний порядок словенам как будто всё ещё и не нужен. Общинники-ладожане сами чинят суд, ищут свою правду и его не зовут на свои местные веча. Узнает он о свершении суда позже всех и уже предпринять ничего не успевает. Бояре в своих селениях тоже сами управу вершат, о новых судьях-пришельцах и слышать не хотят. Как же он тут управляет? Да никак пока! Уж ежели он, князь, с достаточным опытом борьбы за жизнь и за власть никак не освоится на новом месте и лишь тревога за Сигура заставила его поднять дружину, то что там, в Полоцке, может сделать молодой их вождь, ныне предводитель войска в пятьсот человек?! Разве что мудрая Унжа не скупится на советы, благодаря чему они все и живы ещё в этом маленьком туманном городе. И соседние племена не хотят пока изведать меча Рюрика.
Какая-то странная, пугающая кругом тишь… Так в раздумьях о безрадостном бытье своих соплеменников-русичей в земле словен прошла наиболее лёгкая часть пути.
Беспрепятственно достигли ратники речки Вытегры, которая только летом была мелководной. Ныне же, по ранней весне, вода в Вытегре поднялась и, мутная, с примесью глины и песка, плескалась вровень с берегами. Рюрик облегчённо вздохнул и приказал Дагару:
- Бортовой дозор надо бы уменьшить. Пусть последят лучше за плавающим валежником!
Дагар согласился и ушёл выполнять княжеское поручение.