– Что Рюрик, пришёл час расплаты, – прозвучал женский голос. Князь с трудом повернул голову и увидел Велину, жену своего покойного двоюродного брата Вадима. – Братцев твоих, Сивара и Трувора, Бог-то легко прибрал, а за тобой пришлось побегать. Ну, вот теперь пришёл и твой черёд, самозванец, отобравший законный трон у моего Вадима, – зловеще проговорила черноволосая. – Ты должен получить заслуженное наказание. Я сейчас разрублю вервь, что удерживает эти берёзки, и ты отправишься в преисподнюю! – Она взяла в руку небольшой топорик и двинулась к поваленному стволу огромной сосны, к которой были привязаны вершины берёз.
– Постой, – остановил её старший из нападавших, – нужно рубить одновременно обе верви, это непросто, пусть лучше это сделает Густав!
Ефанде с утра было тревожно, неясное беспокойство никак не покидало её. Пришёл охотник Шмель, которого недавно поранил зверь. Сегодня нужно было в последний раз приложить целебную мазь и заговорить рану, но она делала всё как-то невпопад.
– Что с тобою, Ефанда? – спросил охотник, – уж не захворала ли сама? Я слышал, у тех, кто лечит, такое бывает, коли больной попадётся тяжёлый, да у меня вроде порядок уже, – он потрогал свежие повязки на руке и груди.
– Добро, Шмель, – рассеянно кивнула чародейка. Видя, что думы целительницы где-то далеко, охотник поблагодарил её и двинулся по тропе. Не успел он пройти и полсотни шагов, как не услышал, а скорее почувствовал сзади быстрое движение – так мчится, чуя опасность, дикий зверь. Охотник едва успел отпрянуть, как лесная ведунья вихрем пронеслась мимо и скрылась в лесу.
– Эге, неладно что-то, совсем неладно, – молвил сам себе охотник и тоже побежал по тропе мягким неслышным шагом. Уловив человеческую речь, снял со спины лук, привычно вынул две стрелы на крупного зверя, и, вложив одну в лук, а другую зажав в зубах, безмолвной тенью скользнул в чащу.
– Погоди, Велина! – послышался взволнованный голос Ефанды, – ты пред новорождённым сыном слово дала, что исполнишь моё желание, как своё, отпусти князя! – молвила невесть откуда взявшаяся чародея. Удивлённые её нежданным появлением, мужи внимательно огляделись, держа оружие наготове. Но вокруг всё было по-прежнему тихо, только лесные птицы, радуясь солнечному дню, перекликались меж собой.
– Кто это? Похоже, та самая Ефанда, к которой так торопился князь? – ухмыльнувшись, спросил старший. – Ну вот, обе птички угодили в силки…
Велина не обратила на него внимания.
– Он убил моего мужа, вместо княгини я стала вдовой, а сын – сиротой… – горячечно блестя глазами, ответствовала она сестре Ольга.
– Вы с сыном остались живы благодаря великодушию Рарога, но я не ручаюсь ни за чью дальнейшую судьбу, в том числе и за жизнь твоего сына, если слово будет нарушено! – промолвила Ефанда голосом такой внутренней силы, что Велина заколебалась. Даже тот крепкий и невозмутимый воин, которого старший назвал Густавом, невольно остановился на полпути. Провидица, воспользовавшись кратким замешательством, сделала несколько мягких кошачьих шагов вперёд и оказалась между Велиной, Густавом и приготовленным к казни Рарогом.
– Ты поклялась тогда своей Девой, знаешь, что бывает с тем, кто нарушает клятву?! – грозно проговорила ворожея, глядя вдове прямо в очи. Велина, будто пригвождённая к месту тем повелительным взором, так и стояла недвижно с топориком в руке, не в силах сказать «нет» или «да».
– Хватит! Отто, забери девку, Густав, руби! – видя колебания Велины, приказал старший из воинов. Густав взял из рук вдовы топорик.
– Стой, если сделаешь шаг – умрёшь! – повелительным жестом выбросила перед собой длань в сторону воина ворожея. Зелёные очи её пылали такой неукротимой силой и решительностью, что опытный изведыватель на миг приостановился.
– Отто! Густав! – снова прозвучал окрик старшего. Густав, преодолевая себя, шагнул вперёд. И вдруг замер, выронил топор и упал на траву, хрипя и судорожно хватаясь за торчащее в горле древко толстой охотничьей стрелы, предназначенной для медведя или лося. Отто замер на месте.
