– Логинов Александр Степанович, – с непроницаемым взглядом представился подошедший лет сорока явный «волкодав», облаченный в безукоризненно выглядевший черный костюм тройку.С этими словами он достал из внутреннего кармана удостоверение и показал пациенту клиники.Тот, мельком глянув на удостоверение офицера одного из подразделений ФСБ занимающееся охраной главы государства (ну и выполняющие еще некоторые специфические функции из-за чего их еще прозвали «тени президента»), «срисовав» метки подлинности документа, снова кивнул, показывая, что все понял, и спросил:– Чем обязан, майор?– Это прозвучит излишне пафосно и напыщенно, но Родине нужна ваша служба.
– Добрый день Артур Дмитриевич…
Артур Дмитриевич Рерих, шестидесяти лет от роду, сидевший на лавочке в больничном парке подставив лицо сентябрьскому солнцу, открыл глаза и без особого интереса, но тем не менее профессионально цепким взглядом окинув нежданного гостя, что оборвал процесс впитывания витамина Д, перегородив своим телом световой поток, чуть кивнул, ответив:
– И вам того же…
– Логинов Александр Степанович, – с непроницаемым взглядом представился подошедший лет сорока явный «волкодав», облаченный в безукоризненно выглядевший черный костюм тройку.
С этими словами он достал из внутреннего кармана удостоверение и показал пациенту клиники.
Тот, мельком глянув на удостоверение офицера одного из подразделений ФСБ занимающееся охраной главы государства (ну и выполняющие еще некоторые специфические функции из-за чего их еще прозвали «тени президента»), «срисовав» метки подлинности документа, снова кивнул, показывая, что все понял, и спросил:
– Чем обязан, майор?
– Это прозвучит излишне пафосно и напыщенно, но Родине нужна ваша служба.
– Моя?! – на этот раз неподдельно удивился Артур Рерих.
Понять его чувства было можно. Ведь вряд ли, прежде чем обратиться к нему, конторские не изучили его личное дело от корки до корки. В плане биографии по выполненным операциям оно может и впрямь было выше всяких похвал, куча наград, что хоть на спину вешай, но вот что касается его здоровья, то тут все обстояло крайне печально. Не просто же так он в ведомственной больничке ошивается и, в пижаме да тапочках сидя на лавочке, на солнышке греется. С тростью как-то особо не побегаешь…
И ладно бы причиной тому были ранения после очередной заварушки или еще какая-нибудь пустяковина вроде аппендикса, так нет, рак костей, мать его ети. Причем выявили на позвоночнике в районе поясницы, куда ему однажды осколок прилетел лишь слегка позвонок царапнув.
Тогда казалось, что все обошлось, даже активную полевую службу продолжил, ан нет, вон оно каким боком вывернулось через тридцать лет. Появились боли и ноги вдруг отказывать начали, да и прочие сопутствующие проблемы появились. И хирургически там особо не покопаешься, опухоль пошла еще и вовнутрь позвоночного столба пережимая нерв спинного мозга. Пришлось проходить изнурительные процедуры химио- и радиотерапии.
Вот только лечение при этом даже не то, что не помогло, а сделало только еще хуже, хотя первоначальную проблему удалось подавить. Но беда в том, что вместо одной опухоли, возникло больше дюжины по всему скелету в том числе в суставах и с каждым месяцем их количество только увеличивалось. Увы, так случается.
К счастью большую часть из них можно было удалить хирургически, но беда в том, что возникло сразу три опухоли в других отделах позвоночника… и это конец. Повторная процедура той же химиотерапии его если не убьет, то сделает остаток жизни откровенно невыносимой, так что лучше сразу пулю в висок или яд.
В общем ему давали еще примерно год более-менее сносной жизни, а потом…
«Разве что именно такой им для чего-то и нужен, так сказать с паршивой овцы хоть шерсти клок содрать напоследок – расходный материал», – подумал он, впрочем, без особого возмущения и где-то даже с пониманием, а то и вовсе одобрением.
Давно уже не восторженный юноша со взором горящим и правила Большой Игры знал, так что чего-то подобного можно было ожидать. А согласно этим правилам им – пешкой (несмотря на звание), могли пожертвовать в любой момент, чтобы срубить более значимую фигуру противника. Пару раз, кстати, попадал в такие безнадежные ситуации, когда казалось, что все – приплыли, но всякий раз выкручивался, оставляя позади себя жирный кровавый след. Куда там герою-пиранье одного знаменитого красноярского писателя!
«Но в этот раз похоже, возвращение не предусмотрено…» – подумал он.
И как это ни удивительно, где-то в глубине души он даже был рад, что обратились именно к нему, дескать дали возможность тряхнуть напоследок стариной.
– Вам что, камикадзе понадобился? – все же вырвался у него явно неуместный вопрос.
«Совсем старый стал, – чуть разозлился на себя в следующую секунду Рерих. – Или эта несдержанность все-таки действие медикаментов?»
Хотелось верить, что верно последнее.
Майор чуть дернул нервно левым глазом, подтверждая догадку военного пенсионера, но быстро взяв себя в руки, произнес:
– Место для разговора, как вы понимаете, не совсем подходящее. Если вам интересно, то прошу проехать со мной…
– Хм-м…
