Ночь! Но как он ее пережил?! Рюрик взмокшей рукой поправил сустугу и вскинул голову. Нет, гордыня его еще не унялась… Ну и что же, что он женился в третий раз! Первая жена обязана блюсти ему верность и ждать его! Он не приходит к ней третий год? Ну и что?.. Хорошо, что с ним разговаривала сама Оршада. Это была одна из жриц. которую он уважал больше других. Именно Оршада не пускала князя к первой жене, когда та ждала ребенка. Именно Оршада терпеливо и настойчиво объясняла ему, как надо обращаться с беременной женой, как необходимо беречь ее. Именно Оршада посоветовала Рюрику жениться на смуглолицей, молчаливой кедьтянке Хетте и не нарушать покой Руцины своими посещениями. Только спустя год после родов она дозволила ему заходить к Руцине. И как высоко он оценил свой первый приход к первой жене после полуторагодовои разлуки… Их встреча была такой жаркой, что в течение трех суток они не отходили друг от друга… А теперь Руцина целует Дагара?! Нет, он этого не перенесет! Он убьет этого медведя-меченосца! Князь рванулся к секире, схватил ее и бросился к порогу гридни.
— Но ты же целуешь Эфанду! — гневно крикнула Оршада, загородив собою выход из гридни.
— Это я! Мне можно все! — заносчиво крикнул Рюрик и потребовал освободить вход в гридню.
Но жрица не пошевелилась. Раскинув руки к косякам двери, она твердо стояла на пороге и, колючим взором уставившись на Рюрика, гневно крикнула: Ты же давал Руцине свободу в Рарожье! А почему здесь передумал? Ревность обуяла? Это несправедливо, князь! И потом, если тебе можно все, то заходи в равной степени ко всем женам! Сможешь?
Рюрик отпрянул от жрицы. Мгновенно представил себе, как сегодня ночью от Эфанды пойдет к Руцине или к Хетте, и вздрогнул.
— Что? — заметив смятение во взоре князя, спросила жрица. — Не представляешь, как уйдешь от Эфанды?.. Вот в этом-то все и дело, горячая твоя голова, — уже спокойнее проговорила Оршада, видя, что князь сник и опустил руки.
Она подошла к нему, молча отобрала секиру и тихонько положила ее на место.
— Успокойся, князь, — ласково проговорила жрица, едва переведя дыхание. — Это тяжело принять душе, я знаю…
— Замолчи! — грубо прервал ее Рюрик. Он мутным взором оглядел дверной проем, нащупал в полутьме тяжелую дверь и медленно закрыл ее.
Жрица испуганно затихла. Она широко раскрытыми глазами наблюдала за действиями князя и напряженно думала, как ей быть дальше.
Князь стоял у двери, держась одной рукой за ее ручку, а другой — за косяк, не оглядываясь на жрицу, и зло думал: «Что со мной? Неужели хмурь Ладоги так въелась в душу, что я готов на все? Ведь Руцина — женщина!.. А женщина… не должна жить без мужчины!» Он стоял опустошенный, противный самому себе и боялся посмотреть благородной жрице в глаза.
Оршада что-то говорила тихим, ровным голосом, и, с огромным трудом сосредоточившись, князь услышал вдруг то, что взволновало его до слез.
— Она перечитала все молитвы Христу, чтоб вернуть тебя, но ты был непреклонен… Тогда Руцнна поняла, что насильно хочет заполучить твою душу, а это великий грех для христианки, и она замкнулась ото всех, проклиная себя и свою любовь к тебе.
Рюрик вздрогнул. «Бедная Руцина! — неожиданно с сожалением подумал он и возмутился: — Как я мог!.. А почему я больше не мог быть с ней? — недоуменно спросил он себя и с усилием вспомнил: — Ах да, я увидел тогда в ее лице что-то чужое, несвойственное ей, и еще что-то, что оттолкнуло… Да-да, я вспомнил… Меня оттолкнула ее надвигающаяся старость. Я вдруг увидел эти ее усилия, эти ее женские уловки. Зачем она их не сдержала? Зачем она их… проявила?! Зачем?! Она погубила этим все! Как хороша женщина своим естеством! Сколько у меня наложниц?! И они все просты в обращении со мной… Вот что мне дорого в женщинах», — хмуро и растерянно думал Рюрик, так и не отходя от двери и не глядя на Оршаду, не отвечая ей, но чувствуя, что неискренен и сам с собой.
Жрица поняла, что гроза миновала, и более свободно, но так же тихо продолжала убеждать князя:
— Руцина и Дагар подходят друг другу и по возрасту! — И ласково добавила: — А Эфанда так украшает тебя! Так любит тебя!
Рюрик улыбнулся. Оршада попала в цель. Да, Эфанда так нужна ему. Без нее он не может прожить и дня. Он разогнал всех жриц, соблюдающих женский цикл Эфанды, перестал бывать у наложниц… Он ненасытен с Эфандой даже здесь, в Ладоге… «Тогда зачем же ты бесишься из-за Руцины? А, князь?»
Рюрик опустил голову и не знал, что ответить.
Как трудно было признаться самому себе в самом темном, страшном! Как трудно было смирить гордыню и княжеское тщеславие! А еще труднее было оповестить всех о том, что он отпускает от себя Руцину.
Он разжал руки, глубоко вздохнул и хмуро сказал, так и не глядя на жрицу:
— Все остается по-старому!
— Н-но… они устали скрывать свою любовь, Рюрик! — недоуменно воскликнула жрица.
— Я сказал: все! Уйди, Оршада! — крикнул он и освободил выход из гридни.
