Стоило только ему замолчать, как тут же сотни крикунов начали славить царя! Остальной люд поддержал нанятых крикунов и вскоре вся Соборная площадь, а за ней и Ивановская начали скандировать:
— Славь-ся, царь! Славь-ся, царь!
Когда же из рук царя начали падать монеты на прильнувший к постаменту люд, то началась давка. Стрельцы из отборной кремлевской гвардии отталкивали напиравших людей, каждый из которых стремился хоть как-то привлечь внимание новоявленного царя. Воины из отряда Сверкающих сопровождали царя на постаменте.
Редко когда коронация проходила без смертей десятка-другого зевак, по неосторожности слишком близко придвинувшихся к постаменту. Похоже, что не обойдётся и сегодня.
Царь улыбался. Всё-таки какое зарождение новой жизни без мук? Кто-то отдаёт свою жизнь, а кто-то принимает…
Монеты поблёскивали на солнце, рассыпаемые щедрой рукой. Звона не было слышно — им не давали упасть. Этих монет было не жаль — вскоре они окупятся с лихвой. Главное, чтобы народ любил царя. А если не захочет любить, то его заставят…
Как стрельцы проморгали этого блаженного? Как он смог пробиться через стальной заслон? А может они сами его пропустили?
Однако, на постамент перед царём выскочил невысокий плюгавенький мужичонка в порванной рубахе и с окровавленным носом. Венчик растрёпанных волос венчал обширную плешь пародией на царскую корону. Глаза мужчины сияли безумным светом. Красный, словно намазанный помадой, рот кривился в странно перекошенной гримасе.
— Убил батюшку-царя, а теперь вышагиваешь? А? И не стыдно тебе, окаянный? Не стыдно? — заверещал мужичонка. — Люди добрые, да вы же посмотрите на него — ведь это же отцеубийца! Это же…
Всполох голубого круга, брошенного рукой одного из Сверкающих, заставил странного мужчину замолчать навсегда. Вращающийся, подобно диску для болгарки, круг прошёл тощую шею насквозь, аккурат по дёргающемуся кадыку.
Описав дугу над головами стрельцов, круг вернулся к Сверкающему и расплескался возле правой ноги, словно человек опрокинул стакан с водой.
Мужичонка успел только удивлённо моргнуть, прежде чем его голова отделилась от тела. Выскочившие на постамент стрельцы не дали обезглавленному телу упасть на парчу. Да и голову подхватили с той же сноровкой, как и раскидываемые монеты.
— Никому не позволено оскорблять царя-батюшку! — взревел боярин Шуйский, потрясая над головой кулаками. — Никому не позволено нападать на благодетеля!
— Славься, Ваше Величество! — тут же взревели нанятые кликуши. — Славься, благодетель!
— Ваше Величество, нужно идти дальше! Нельзя отступать! — проговорил Романов.
— А я и не собирался! — криво усмехнулся Владимир Васильевич. — Какой-то блаженный не сможет остановить мой триумф. А вот тех стрельцов, что пропустили его… Пусть они помогут этому юродивому не заблудиться в пути на тот свет…
— Сделаем, Ваше Величество, — кивнул Бельский. — Всё будет исполнено…
Царь двинулся дальше, вновь взмахнул рукой, после чего монеты посыпались на головы зрителей
Зеваки слегка оторопели от происходящего, но стоило дорогому металлу блеснуть в лучах солнца, как тут же был забыт и мужичонка и то, что с ним произошло. Снова царя любили, снова взирали на то, как он шёл, сверкающий в своём дорогом одеянии, важный и спокойный.
Его мать, Елена Глинская, дожидалась царя на пороге Кремля, чтобы обнять новоявленного царя и провести его за пиршественный стол. Рядом с Еленой находился и её фаворит, Иван Федорович Овчина Телепнёв-Оболенский. Владимир Васильевич вежливо принял от неё положенные почести, выдержал объятия. Он уже решил, что займётся этой парочкой позже. Сейчас были более насущные дела…
Уже поздно вечером царю доложили, что провинившихся стрельцов отправили следом за непонятным типом. На это Владимир Васильевич только кивнул и отпустил слуг. Оставшись один, он открыл ноутбук и вызвал ту, которая была проводником Бездны…
На экране возникла соблазнительная рыжая девушка в цветастом халате. Она потягивала из бокала какой-то напиток цвета детской неожиданности. Её янтарного цвета глаза опасно блеснули, словно в них отразились последние лучи уходящего солнца.
— Ваше Величество, — раздался мурлыкающий голос. — Поздравляю Вас со вступлением в права наследования! Желаю долгих лет жизни, здоровья, удачи и…
— Зачем ты того червяка на помост выбросила? — оборвал её Владимир Васильевич. — Без этого никак?
— А это небольшой подарок от Великой Нерожденной! — рассмеялась собеседница. — У нас появился новый настой от татарских шаманов, вот мы и решили его испытать…
— Глупо, — хмыкнул царь.
— Может быть, но вы же сразу подумали о нас? А это хорошо. Великая Нерожденная очень не любит, когда про неё забывают…
— Я не забыл. И всё помню!
— Значит, вы не забудете, кто вам помог занять трон, и ваша благодарность не заставит себя долго ждать? — алые губы снова втянули жидкость отвратительного цвета.
— Я всё помню! — с нажимом повторил царь.
— Это хорошо, а то Великая Нерожденная может не дождаться и начать действовать уже без упреждения! А то и вовсе поможет кому-нибудь другому пройти сегодняшнюю церемонию.
