РННА. Враг в советской форме полностью

Ряд офицеров РННА оставили воспоминания. Наиболее заметным источником мемуарного плана является книга бывшего начальника штаба РННА К. Г. Кромиади «За землю, за волю»[2]. Значительную ценность представляют также несколько интервью Г. П. Ламсдорфа[3], воспоминания бывшего военнослужащего Гвардейского батальона РОА Л. А. Самутина[4], протоколы опросов бывших офицеров РННА И. М. Грачева и П. В. Каштанова (опросы были проведены в начале 1950-х гг. американскими специалистами в рамках «Гарвардского проекта опроса беженцев)[5]. Интересные сведения содержатся также в воспоминаниях советских подпольщиков и партизан, которые участвовали в боевых действиях против РННА и в разложении ее гарнизонов[6].

Авторы считают своим долгом искренне поблагодарить за помощь в работе над книгой кандидатов исторических наук Р. О. Пономаренко и С. Г. Чуева, историковМ.Ю. Блинова И. В. Грибкова, М. В. Кожемякина, А. С. Лахтурова, О. И. Черкасского, К. К. Семенова, сотрудников агентства «Военинформ» Минобороны России О. Н. Балашову и И. Н. Сирикова. Особую благодарность хотелось бы выразить председателю Осинторфского сельского совета С. Н. Шаранде, научному сотруднику по созданию музея в Осинторфе Н. В. Крюк, заведующей Осинторфской сельской библиотекой и Центром экологического просвещения Е. Ф. Дикаревой, жителю Осинторфа (поселок № 2) В. М. Вакунову.

В результате революционных событий 1917 г. и последовавшей Гражданской войны Россию покинули от двух до трех миллионов человек[7]. Большинство из них в течение продолжительного времени не теряли надежды вернуться на Родину. Кто-то считал, что большевизм обречен на крах в силу своих внутренних противоречий, кто-то надеялся на «Второй поход», возлагая особые чаяния на внешнюю интервенцию.

Наиболее радикальная и активная – при этом довольно многочисленная[8] – часть российских изгнанников в 1920-е и 1930-е гг. сделала ставку на новую политическую силу – фашизм и национал-социализм. Значительное число эмигрантов правых убеждений сконцентрировалось в Германии и Маньчжурии. Они хотели видеть в набиравших могущество Германии и Японии державы, способные устранить ненавистный большевизм, и планировали, воспользовавшись результатами военного вторжения, возродить империю или построить новую Россию.

Историк Л. Решетников замечает, что «большинство эмигрантов все годы между двумя мировыми войнами жили с мыслью, что им еще придется с оружием в руках бороться с большевизмом. Понимая, что самим с советской властью им не справиться… эмиграция строила планы в расчете на “возрождающуюся” после Версаля Германию»[9].

Интересно, что часть исследователей полагает, что беженцы из России сыграли значительную роль в оформлении идеологии Национал-социалистической рабочей партии Германии (НСДАП). Так, Майкл Келлог в своей нашумевшей работе под интригующим названием «Русские корни нацизма» утверждает, что «появившийся в первые годы после Первой мировой войны национал-социализм был плодом интернациональной радикальной среды, в которой озлобленные немецкие националисты и расисты… сотрудничали с радикальными представителями белой эмиграции в антибольшевистской и антисемитской борьбе… Несмотря на расхождения, неизбежные при любом межкультурном сотрудничестве, национал-социалисты и белоэмигранты обладали важной объединяющей целью. Они были едины в борьбе с “международным еврейством”, которое, по их мнению, стояло и за хищническим капитализмом на Западе, и за кровавым большевизмом на Востоке»[10].