«Огромное озеро, окруженное величественными вековыми соснами. На озере очень много птицы: дикие утки, мандаринки, цапли, гуси, белые и черные лебеди, черношейные поганки. Озеро — их дом, всем хватает места и корма. В траве, рядом с озером, раздается шорох и писк. Это оставленный птенец белого лебедя. Если он не научится плавать, он погибнет. Над озером кружит раненый ястреб, он слышит птенца и падает вниз, что бы его схватить. Птицы на озере возмущены. Они кричат и бьют крыльями по воде. Ястреб хватает птенца и бросает в воду. Птенец, не умея плавать, тонет. Ястреб ныряет за птенцом, хватает его, невысоко поднимается и снова бросает в воду. Так продолжается несколько раз. Когда в очередной раз ястреб кинул птенца в воду, то птенец не утонул, а поплыл. И чем дальше тот уплывал, тем яснее было видно в какого прекрасного лебедя превращается птенец. А ястреб, сделав круг над озером, улетел в высь, и только гвалт птиц и дождь проводил красивую гордую птицу в последний путь…»
Картина настолько была огромной и глубокой, что занимала одну из стен галлереи. Очень долго Мара и Ро молча стояли и смотрели…
«Вода…» — Ро вздрогнула, одно из первых воспоминаний — это ужас, при виде воды, но почему и с чем это связано, как не старалась Ро, но так и не могла вспомнить.
«Почему так много воды?»
— Ро, — тихо позвала Мара, — хочешь посмотреть картину Марка?
— Очень! — искренне ответила Ро.
Мара уверенно повела Ро к картине супруга, видно было, что она частый гость в галлерее.
«Картина была небольшая, а вот дуб был… настоящий. Другое слово просто не приходило на ум, глядя на него. Ласковое солнышко и легкий ветерок играли листвой дуба. А дуб своими могучими ветвями оберегал гнездо небольшой красивой птички с двумя птенцами.»
Ро посмотрела на Мару, у которой в глазах были боль и любовь.
— Ну что, домой? — спросила Мара, как только они вышли из галлереи.
— Нет, — твердо ответила Ро, — пошли к парфюмерам.
— Мара. Мне нужно Вам кое-что сообщить. Уделите мне пару минут, — догоняя гостей, крикнул Иргик.
— Ро, вы идите, а я вас догоню, — как только Ро отошла достаточно далеко, Мара обратилась к Иргику:
— Что случилось?
— Дело в том, что ко мне три дня назад приезжал брат. Он… катается. Он — житель Гор-Города и давно уже катается с горок. Так вот, он мне рассказал, что жители Гор-Города как-то узнали о том, что Ро едет к Мадам Жинез на беседы, а если Ро станет Человеком, то некому будет оплачивать их скатывания. И они задумали…
— Говори! — приказала Мара каким-то чужим, страшным до ужаса, голосом.
Побледнев, Иргик быстро продолжил:
— Им не нужна смерть Ро. Им главное, чтобы Ро не стала Человеком, поэтому они хотят её похитить. Это всё, что я хотел Вам сказать.
Мара зло и недоверчиво посмотрела на него и спросила:
— А почему ты сразу мне не рассказал? Ты знал, что мы прилетим в Мастерские?
— Нет-нет, что Вы! Я сегодня, как раз, собирался отправить голограмму королю Азору, ну а тут Вы… не осуждайте меня. Я боюсь брата! Он скатился уже в Дряни, от него можно ожидать всё, что угодно. А про Ро… я, можно сказать, купил у него эту информацию за несколько Светлых Знаний. Скажите, когда уже король что-то решит с Гор-Городом?
— Не знаю, — устало ответила Мара, — скажи, а твой брат что-нибудь говорил, когда они хотят похитить принцессу?
— Нет, не говорил. Им главное, чтобы она не стала Человеком. Я, правда, больше ничего не знаю.
— Ладно, спасибо, Иргик. Если ещё что-нибудь узнаешь, то сообщи мне немедленно! И не важно какое время суток будет.
— Хорошо.
Войдя в мастерскую к парфюмерам, Ро глубоко вдохнула первый запах, затем второй и третий. Запахи как бы выстроились в очередь и ждали, когда настанет их момент, чтобы раскрыться и дать почувствовать жизнь того, кому они принадлежат.
Молодая девушка подошла к Ро и вежливо обратилась к ней:
— Здравствуйте, Вы первый раз у нас? Позвольте дать совет, если Вы знаете, чей запах Вам нужен, то просто мысленно произнесите три раза его имя.
— Спасибо, — Ро поблагодарила девушку и подумала:
«Рубина Артурз… Рубина Артурз… Рубина Артурз»
И запах пришел, Ро очень ясно поняла, что она вдыхает запах жизни своей бабушки, запах Рубины.
Запах с самого начало был достаточно сильным, но ненавязчивым, затем прибавилось несколько освежающих нот, от этого запах стал только интереснее, а вот ещё новые дополнения — горечь и острота. Запах был настолько интересным, что Ро с удовольствием делала вдох за вдохом. Но что это? Ро дёрнула головой, в самом конце стойкий запах чего-то испорченного…затхлого… И Ро поняла. Это смрад испорченной воды.
«Вода… опять вода… плохая вода. Почему остаток жизни Рубины, так тесно связан с водой. Хорошая вода на картине и плохая вода в запахе. Я ничего не понимаю»
— Шарики-зингарики! Хватит молчать! — теребил руку Ро Зингарик. — Ну что ты унюхала?
Ро, приходя в себя, непонимающе посмотрела на друга:
— А ты, что, ничего не почувствовал?
— А мне тоже можно было нюхать? — плаксиво спросил Зингарик.
— Ну ты даешь! — только и смогла произнести Ро.
Мара ждала Ро возле мастерской:
— Ну как, тебе понравился запах?
