Роберт Уэйнберг
Ро Ерг
Когда Рональд Розенберг открыл дверь своего дома, часы в коридоре пробили ровно восемь. Он со слабой улыбкой кивнул сам себе. Как всегда, в обычное время. Он медленно снял шляпу и пальто, размотал с шеи шерстяной шарф и аккуратно повесил все это в стенной шкаф. В этот момент из кухни донесся голос Мардж, его жены:
- Это ты, дорогой?
Один и тот же вопрос день за днем, месяц за месяцем, год за годом. Заданный без мысли, без понимания, насколько это идиотская реплика. Как будто взломщик ответит иначе. Часть ежедневной рутины. Неизменной, размеренной, скучной, тусклой и предсказуемой совместной жизни.
- Да, дорогая, - ответил он, мысленно вздохнув. - Это я.
Раз в жизни, только раз ему захотелось ответить: "Нет, я грабитель, дура ты, и пришел, тупая ты сука, забрать твои деньги и проломить тебе башку". Но он знал, что этого делать не надо. Грубые слова расстроят Мардж, и весь вечер ему придется извиняться, повторяя снова и снова, что он не должен был быть таким грубым и допускать такие реплики. И слушать ее слова, как она трудится тяжким рабским трудом, обеспечивая плавный ход жизни, и как он этого не ценит. Опыт научил его подавлять такие ненужные мысли в зародыше.
- Ужин будет через пять минут, - объявила Мардж. - Я приготовила твое любимое: жаркое с картошкой.
Рон кивнул, сохраняя на лице отсутствующее выражение. По четвергам всегда было говяжье жаркое. А по вторникам - спагетти, а по пятницам цыплята. У Мардж все шло строго по заведенному порядку. Организация была сутью ее жизни. Установив меню, она держалась его месяцами. Единственное разнообразие вносило воскресенье, когда они обедали не дома. И даже тогда, в какой бы ресторан они ни ходили, Мардж всегда заказывала жареную индейку. С соусом, сладким картофелем и салатом. Бокал белого вина. На десерт - яблочный пирог.
В жизни Мардж все было запланировано, запрограммировано и доведено до совершенства. Она знала, что она любит и чего не любит. Отклонение от нормы - это неправильно, соблюдение расписания - правильно. Даже их сексуальная жизнь управлялась сводом сложных правил и установлении, предназначенных, по тайному убеждению Дона, для того, чтобы он не получал от этого акта более чем минутного удовольствия. И не раз он спрашивал себя, женщину или робота взял он себе в жены.
Пожав плечами, он взял почту, которую Мардж оставила возле лампы в холле. Как обычно, она вскрыла все конверты, но оставила их здесь, чтобы он их разобрал. Почта - это его работа. Для мужчин - бизнес, для женщин домашнее хозяйство. Мардж определенно не была феминисткой.
Большая часть писем - реклама, объявления, искренними словами написанные просьбы пожертвовать на благотворительность того или иного рода - отправилась в мусорную корзину. Короткую записку от брата с жалобой на возникшие денежные затруднения Рон перечитал дважды, при этом хмурясь. Крис был абсолютно неспособным бизнесменом и транжирой. Что он сидит в финансовой пропасти - неудивительно. Точно так же неудивительно, что он ожидает, чтобы Рон его оттуда вытащил. Записку Рон сунул в карман рубашки, дав себе слово позвонить брату после ужина.
Счета за газ и за свет отправились в тот же карман. Потом они лягут на стол и будут завтра утром оплачены. Рону не хотелось бы этого признавать, но во многих смыслах он был созданием порядка и привычки не менее своей жены.
Осталось одно письмо. Он посмотрел на него с любопытством. От компании кредитных карт. Насчет получения новой кредитной карточки, для чего достаточно лишь подписать приложенное заявление. У Рона уже были "Виза", "Мастеркард" и "Америкэн Экспресс". Новую карточку заводить он не видел смысла. Зачем они вообще к нему обратились?
Ища объяснений на лицевой стороне конверта, он заметил, что это вообще не ему. На конверте было написано: "мистер РО ЕРГ". Никакого РО ЕРГА в доме не было. Но тут Рона осенило.
РО ЕРГ - это был он. Каким-то образом компьютер компании кредитных карт взял первые две буквы его имени и последние три буквы фамилии, и появилась эта новая личность. Он усмехнулся, что было совсем не в его характере. В имени РО ЕРГ звенело что-то дикое, неукрощенное. Ему это понравилось. Очень понравилось. Не зная точно, почему, Рон Розенберг сунул заявление для Ро Ерга в карман рядом со счетами.
- Ужин готов, - объявила жена, прервав его блуждающие мысли. - Пойдем есть, пока горячее.
Заявление в этот вечер не покинуло кармана до тех пор, пока поздно ночью глубокое и мерное дыхание Мардж не указало, что она крепко спит. Рон тихо выскользнул из кровати. Хотя особой осторожности соблюдать не надо было - это он спал чутко, мелкие раздражители и тревоги не давали ему заснуть часами. Мардж отключалась от всего маловажного, что не представляло немедленной угрозы. Ее здорового сна не нарушило бы даже землетрясение.
