— Давай уедем вместе, куда глаза глядят. Ты, я, чужая машина, страстный секс в придорожных гостиницах, выпивка и наркотики, воровство и грабежи, гонки с полицией. Потом мы до смерти осточертеем друг другу, начнем ругаться и расстанемся, злые, пьяные и ничтожные. Я сдам тебя копам, солгу, что ты меня похитил. Ты погибнешь в перестрелке, а я, вообразив, что люблю тебя, вскрою вены, накачавшись наркотиками.Я замер, не сводя глаз с пепельной блондинки, что уселась на капоте моего Chevrolet Impala. Видел свое отражение в ее очках. Видел в них капли бензина, срывающиеся с заправочного пистолета. Каким-то непостижимым образом эти капли, добравшись до края стекол, текли дальше по золотистой коже, и знойный пустынный ветер размазывал их.— А точно вскроешь? — спросил я.— Клянусь именем матери!
— Давай уедем вместе, куда глаза глядят. Ты, я, чужая машина, страстный секс в придорожных гостиницах, выпивка и наркотики, воровство и грабежи, гонки с полицией. Потом мы до смерти осточертеем друг другу, начнем ругаться и расстанемся, злые, пьяные и ничтожные. Я сдам тебя копам, солгу, что ты меня похитил. Ты погибнешь в перестрелке, а я, вообразив, что люблю тебя, вскрою вены, накачавшись наркотиками.
Я замер, не сводя глаз с пепельной блондинки, что уселась на капоте моего Chevrolet Impala. Видел свое отражение в ее очках. Видел в них капли бензина, срывающиеся с заправочного пистолета. Каким-то непостижимым образом эти капли, добравшись до края стекол, текли дальше по золотистой коже, и знойный пустынный ветер размазывал их.
— А точно вскроешь? — спросил я.
— Клянусь именем матери!
Я вернул на место пистолет, закрыл бензобак и сел за руль, просто перешагнув через дверь. Девушка не растерялась — перепрыгнула через лобовое стекло. Так и нырнула на место, будто всю жизнь тренировалась. Не зацепила панель, не коснулась сиденья пыльными кроссовками. Протянула руку.
— Нэнси.
— Клайд.
Наш смех переплелся с рокотом мотора. Я рванул с места, сразу воткнув вторую, и «Шевроле» заворчал, как старик, который только прикидывается, что все ему надоели, а сам рад показать класс.
— Нэнси, Нэнси, — вздохнул я, барабаня пальцами по рулю. — У меня ни оружия, ни наркотиков. Где все это взять?
— Понятия не имею! — Она развалилась в кресле, высунула наружу одну ногу, с которой успела скинуть кроссовку. Носков у нее не было, и ничто не мешало Нэнси наслаждаться жарким потоком ветра. Миг спустя она уже, смеясь, болтала в воздухе обеими ногами.
— Хоть сигареты-то у тебя есть?
Я открыл бардачок. Брат сражался с вредной привычкой, сколько я себя помнил, и нам вполне могло повезти.
— «Рэд эппл»! — Я показал Нэнси помятую пачку.
— Давай!
Сунув в рот по сигарете, мы посмотрели друг на друга. Нэнси сняла очки, и в ее задумчивых серых глазах я видел растерянность.
— Есть зажигалка? — одновременно спросили мы. Потом одновременно посмотрели на прикуриватель.
— Его надо нажать?
— Нет, кажется, повернуть.
— Да нет же, нажать и подержать!
— Черт, не уверен, что он вообще работает!
— Может, остановимся?
Я срулил на обочину, и, чувствуя себя дерзким преступником, не стал включать аварийку.
— Получилось! — взвизгнула Нэнси, и тут же закашлялась.
Я отобрал у нее прикуриватель, затянулся и чуть не упал в обморок. Голова закружилась, подступила тошнота.
— Клайд?
— Что?
— А там точно табак?
— Уверен. Это ведь машина моего брата.
— М-м-м…
Каждый из нас боролся в одиночку, но когда я повернулся к Нэнси, она повернулась тоже. Я вздрогнул и выбросил сигарету. Лицо Нэнси стало серым, руки дрожали.
— Что с тобой?
Я успел отобрать у Нэнси окурок, прежде чем она его уронила. Помог ей открыть дверь. Нэнси вырвало.
— Клайд! — простонала она. — Я умираю.
— Это сейчас пройдет, — пробормотал я.
От испуга у меня в голове прояснилось, и я надеялся, что с Нэнси будет так же.
— Я отравилась!
— Боже, это ведь просто сигарета!
— Клайд, прошу…
Я принял решение. Плевать на копов, плевать на незаконные вещества и оружие. Перегнувшись через Нэнси, я разложил ее кресло, пристегнул ремнем бесчувственное тело.
Нэнси дышала часто и мелко.
Я завел мотор, вылетел на дорогу, не посмотрев в зеркало.
— Клайд? — Я еле расслышал ее голос.
— Я здесь, Нэнси!
— У меня мерзнут ноги! Это конец, да?
Пришлось остановиться и натянуть на нее кроссовки. Показалось, или ее ступни действительно стали холодными как лед?
— Так лучше?
— Да. Клайд?
— Я здесь, дорогая.
— Не бросай меня, слышишь?
— Ни за что!
— Слышишь?
— Да, да, Нэнси, я рядом!
— Нет, я про сирены. Они уже близко. Все кончено, Клайд!
Нэнси рыдала. Одной рукой я держал ее холодеющую руку, а другой вертел рулевое колесо. Проклятые сирены завывают все ближе. Я вдавил педаль в пол, и мотор взревел всеми своими цилиндрами, клапанами, или что туда еще напихано.
— Не отключайся, говори со мной! Нэнси? Рассказывай все, что угодно. Откуда ты?
— Я на самом деле… Господи, Клайд, меня зовут Петуния, как эту злую тетку из «Гарри Поттера»! Ненавижу свою мать, и отца, и сестра тоже стерва.
— Я Роберт.
— Что? — Она приподняла голову. — Ты не Клайд?
— Нет.
— Так и знала. Ты лгал мне с самого начала!
— Прости. Сейчас не время.
— Еще как время! После всего, что мы пережили, я узнаю о тебе правду лишь на смертном одре?
— Ты не умрешь, Нэнси.
— О, Клайд!..
Мимо с воем пронеслась пожарная машина, потом еще две.
Ребятам вроде нас тяжело получить квалифицированную медицинскую помощь, но, по счастью, до моего родного городка оставалось всего ничего. Нэнси потеряла сознание и уже не видела, как я боком влетел на парковку перед клиникой, не чувствовала, как я поднял ее на руки и вбежал внутрь с криком:
— Врача! Срочно, мать вашу так, врача, она умирает!
Роберт налил себе еще соку и предложил остальным. Они вчетвером сидели на пляже за пластиковым столиком под тентом. Сок взяла Петуния.
