Пять дней спустя она снова здесь, и теперь в студии обсуждаются худшие привычки. Тема, к которой она всей душой.
«С чего начать? Мой друг-джентльмен их имеет во множестве. Не знаю, о каких разрешит рассказать… а я обо всех поведаю. Самое главное — у него внезапно является желание брить тело. Непредсказуемо. В ванной поглядел себе на руку или на грудь — и вперед, или в туалете, а я захожу — тут будто овцу стригли или пуделя. И всегда без предупреждения. А мужские волосики — они довольно толстые. И потом он заходит как будто в лоскутном одеяле и — ну, как у меня получилось? Да, честно говоря, гораздо лучше у тебя могло бы получиться».
Она еще не закончила.
«Бывало, и ногти на ногах грызли… гляжу как-то, у него во рту что-то… „кусок ногтя с ноги у тебя там, что ли?“».
Колин Нолан тут признается, что они спрашивали Роба об Айде и он рассказал, что однажды она нанесла перед сном искусственный загар, а он наутро весь был в нем. Айда подтверждает: так и было. «Очень похоже на сцену преступления апельсинов», — говорит она.
Роб в этот день здесь, в студии, за кулисами, и в рекламную паузу он входит на площадку с Тедди, чтобы всех поприветствовать.
«Кстати, — сообщает он аудитории в студии, указывая на Айду, — хронический пердун».
«Ничего подобного», — возражает Айда.
К ней приходит поддержка с неожиданной стороны.
«Папа вонь, — громко говорит Тедди. — Какашками пахнет».
«Устами младенца, — говорит Айда. — Устами младенца…»
По мере того как Роб дает интервью, его все чаще и чаще спрашивают о том, что говорит Айда на программе
«Ну, наши отношения, мои с Айдой, — они уникальные. Мы оба классические откровенщики, делимся всем-всем. Мне кажется, нам доставляет какое-то удовольствие шокировать людей нашей честностью. И это не как-то там спродюсировано, цинично, с расчетом, нет, — это для нас совершенно естественно. Мы типа распаляем друг друга, подзуживаем, чтоб выдать еще больше безобразия. У нас одинаковое чувство юмора, что очень здорово, потому что так у меня появляется большое пространство в интервью — я могу говорить такую херню, которую никто больше не рискнет сказать. Наш юмор, наша речь и наше мировоззрение — они не слишком консервативны, и в нашем доме в любой момент могут начать мировые проблемы. Наверное, в том, что мы в любой момент можем вляпаться в проблемы, — в этом есть эдакая приятная энергия. Я никогда не веду себя — типа „зая, тебе бы не стоило бы говорить этого“. Ей особо нечего сказать такого, что меня сильно смутит, а если даже иногда у нее что-то такое и вырывается, то я этим самым смущением наслаждаюсь, как нормальный мазохист. И наоборот: с ней та же штука. Никакой ее поступок не может меня смутить. И никакой мой поступок не может смутить ее».
Один интервьюер цепляется к этому доводу. Спрашивает, уверен ли он, точно ли он так думает.
«Ага, — отвечает Роб, — но мы дальше будем отодвигать границу. И уверен, достигнем ее».
В июле шоу Loose Women готовит специальный выпуск, посвященный группе Spice Girls. Айда — «Пош Спайс». Другие гости забрасывают ее вопросами:
Айда, а Робби Уильямс знал Spice Girls?
«Да, — говорит она и после многозначительной паузы добавляет. — Знал».
А
«Да, Джери он знал».
А знал ли он… Бэйби?
«Не уверена, но… да, он знал ее».
А знал ли он Спортивную Перчинку?
«Да, знал».
А просила ли ты его составить список всех «Пряных девочек», что он знал?
«На такой список бумаги не хватит…»
Это отлично разыгранный спектакль, но он четко играет на ту ситуацию забав и оскорблений, которая разворачивается уже много лет. Есть одна шутка, которую Роб часто произносит, причем обычно со сцены, и у нее есть разная подача в разных обстоятельствах, а в основе это вот что: «Мне очень повезло побывать в Take That и в Spice Girls, в четырех или в пяти из них». Щекотливость данной фразы и то, ее вполне можно оскорбить, заключается в том, что для слушателей граница между шуткой и реальными фактами довольно зыбка.
В интервью Роб довольно часто пытался откреститься от истории, но оказывалось, что не ухудшить положение довольно сложно. Вот типичная попытка, предпринятая недавно:
— Байка про Spice Girls преследует вас уже…
— О таких вещах позже сожалеешь, потому что — да, она привязалась ко мне. Затем, увы, я ее приукрашивал и обыгрывал. Но мужья и молодые люди, понятно, совершенно естественным образом не очень были довольны, и мне очень жаль. Но вот я пытаюсь… да я просто разочарованный комедиант, который просто хочет заставить людей хохотать.
— В байке же есть какая-то правда? В процентах?
— Ну, их было не четыре. Из этого чего хотите, то и выводите. Но по отношению к девочкам это, конечно, нечестно — мы все уже взрослые, у всех дети, и шутка эта уже не смешна. Вы думаете: «А кто из них, конкретно?» Я вам не скажу.
