В самолете он рассказывает Дэвиду Энтховену, что сегодня утром Тедди впервые к нему приползла. На площадке, где будет концерт, он идет навестить Дизи Раскала, и там происходит неудобная ситуация с путаницей — рукопожатие или удар кулаком об кулак. Рассказывая об этом позже, Роб в смешанных чувствах — и смех и грех. «Я здороваюсь ударом кулака об кулак потому, что у меня мизофобия (боязнь микробов и грязи. —
Во время выступления Роб спускается в яму под сценой заранее, чтобы смешаться с толпой, а потом, что есть совершеннейший сюрприз, остается там. Диззи Раскал в конце концов тоже к нему туда спускается, чтоб они хотя бы какую-то часть песни спели вместе. Роб потом приведет довольно специфическое оправдание столь необычному сценическому решению:
«Я туда спустился и понял, что слишком стар, чтоб вернуться наверх. Впервые такое. Я понял, что надо будет животом вперед, как кит, выбрасывающийся на берег, и подумал: останусь тут, а Диззи пусть патрулирует верх, а я тут внизу не буду казаться таким жирным».
И никакого ущерба. Перед отъездом Роб дает интервью радийщикам вместе с Диззи, который одобрил его действия: «Ну рок-н-ролл же, да? Робби Уильямс, да? Сколько народу персонально не видели, в любом случае?»
Роб, только сев в машину в Бристоле, возвращается к той новой песне. Помимо небольшой паузы для комментария необычной сцены — два трубача играют в подземном переходе — по дороге домой больше ничего не происходит. Когда мы проезжаем последние вечерние изгороди перед его поселком, у песни уже есть куплет и припев. Остальное будет написано на следующий день, а потом он споет песню на кухне для Тедди, танцующей в своих пластмассовых ходунках.
Услышав это впервые, Айда выглядит несколько озадаченной.
«Я — рэпер для баттлов! — заявляет Роб Айде с деланной бравадой. — Вот ты за кого вышла!»
Роб начнет петь «Motherfucker» — песню, в которой помимо изобильного мата есть история о том, как недостатки одного поколения порождают сильные стороны последующего, — в туре в 2015 году, задолго до того, как будет записана финальная студийная версия для альбома
И если правда в том, что остальное было написано до того, как Чарли еще был зачат, то в каком-то смысле это даже лучше. То есть это все сидело где-то и его ждало — эдакое готовое приглашение, вдохновение, побуждение. Ему оставалось только прийти и потребовать.
Прибыв в лондонскую телестудию, где снимается «Шоу Грэма Нортона», он заговорил с менеджером по промоушену с Sony, своим тезкой Робом, чья жена накануне родила им второго ребенка.
«Так ты знаешь всю эту канитель?» — спрашивает Роб.
«Ну в первый раз ты ж слепой от оптимизма, да?» — отвечает Роб-с-Сони.
«Нет! — восклицает Роб. — Я лично не был таким. У меня, когда второй выскочил, я тут только подумал: ну, теперь я готов к рождению первого ребенка».
В гримерку Роба входит Адам, чтобы пройтись с ним по примерной последовательности тем их беседы: поговорить об альбоме, поговорить о возможности превзойти Элвиса Пресли в количестве альбомов на первом месте хит-парада у сольного артиста-мужчины, о песне «Motherfucker», рассказ про Тедди и нянечек, рассказ про Джо Пеши («Ты собираешься проделать эту штуку с поцелуем Грэма в?..» — уточняет Адам. Роб — подтверждает); дать ответ про герпес на вопрос о самом странном подарке фанатов, а потом — история Морин.
«Ну и это вроде как финал нашей программы, — говорит Адам. — Мы любим уходить домой твердыми, так сказать».
