В конце сентября 2009 года я получил сообщение, что Роб в Нью-Йорке, где я проживаю. Я его видел за пару недель до того, и он даже не упомянул, что собирается сюда. Даже сейчас, когда я встречаюсь с ним в отеле, где он остановился, он вроде как и не хочет особо много рассказывать, как будто это может ужаснуть произошедшее. Но он говорит, что они с Take That тайно от всех поработали в студии, и дает мне послушать фрагмент песни.
К той встрече он тихо готовился целый месяц — записывал на бумажках идеи для текстов песен: «Я понимал, что это — большое дело, и хотел поразить. Особенно Гари поразить хотел, потому что он настоящий сонграйтер, так что я хотел прийти с сердцем, полным стихов, и головой, полной мелодий». В первый день работали только Роб, Гари и Марк. У Гари уже готовы были треки с аккомпанементом. «Они — чудесные, — говорит он. — Я ж всегда считал Гари балладным автором, а тут он принес нечто в духе 1980-го или 1981 года, всю эту странную синтезаторную музыку, которую он обожал». Работать они начали примерно с семи песен, и Роб расскажет мне, какой он определил свою возможную функцию. «Take That сочиняли такие эпичные поп-песни, которые трогали душу народа, — говорит он. — И я увидел, что могу к этому добавить: вот пусть будет то же самое, но с неким уклоном чуть безумным, вымышленным, апокалиптическим. Нечто, отличное от прямолинейности в стиле
Одну из этих семи первых идей он дает мне послушать — песня под названием «The Flood». Роб иногда строит текст песни, как сорока гнездо. Здесь первую строчку, «стоя на краю вечности», он стащил из названия серии «Star Trek» 1960-х. Начало второго куплета — «в то время мы были как будто пещерные люди, но нанесли на карту луну и звезды» — взялось из форума AboveTopSecret, строчку эту он заприметил в тот самый день в студии Тревора Хорна. И вот если «Shame» — о нем и Гари, то «The Flood» о них пятерых:
Год спустя этой песней они анонсируют свое возвращение на сцену, а я выслушаю их объяснение:
«Здесь использованы моменты из истории, из времени, — обобщает Марк, — рассказывается история группы. И разрушение стены».
«Впервые, — скажет Роб, — хотя внутри группы все было ненадежно и небезопасно, но была численная защита от этой пандемии и истерии, с которой мы везде сталкивались, куда бы ни отправились — от поклонников, журналистов, наших друзей, привыкших к тому, что мы знамениты, до наших родителей, привыкших к тому, что мы знамениты. И вот единственное, на самом деле единственное защищенное пространство — это когда мы все впятером. Но мне казалось, что снаружи — потоп, наводнение, который прорвет плотину. А плотиной были мы».
Тот момент, когда они впервые все вместе собрались в Нью-Йорке, еще не был настоящим реюнионом Take That. Тогда разрабатывалась вообще другая идея. «Мы собирались выступать под названием The English, — говорит Роб. — Изначально я предложил такую идею — назваться по-другому, и всем она очень понравилась. Идея, собственно, заключалась в том, что мы все будем играть на инструментах и вообще станем настоящей группой, со всеми делами, и это им понравилось, потому что, мне кажется, никто из нас реально название Take That никогда не любил, а тут что-то новое совсем — всем и понравилось».
Но тут Роб выдернул шнур из розетки. В смысле — вообще, из всего проекта. Последствия тяжелого времени периода продвижения альбома
«Я испугался, — признается Роб. — И я вроде как снова подведу всех в Take That, если скажу, что я не собирался делать того, что я сказал — мы будем делать».
Чтобы все-таки продолжать задуманное, поговорить с Робом отправился Марк. Ему требовалось только убедить его поработать несколько дней в студии. Все остальное не имело значения. Роб в итоге согласился.
Теперь про The English забыли. Они снова стали Take That, и — они возвращаются.
