Но правда в том, что Роб отлично понимает, как ему повезло. Ему не надо бездумно самоуничижаться за таланты, которыми он на самом деле обладает, чтобы ценить всю ту удачу, которая все-таки требуется для того, чтобы все эти таланты оказались в нужное время в нужном месте и в нужной комбинации, дабы позволить ему сделать то, что он сделал и стать тем, кем он стал. Гораздо больше возможностей существовало для того, чтобы эта жизнь не случилась, а случилась бы какая-нибудь другая, так что его благодарность за ту жизнь, которой он живет и жил, — глубока и искренна.
Это не значит, что не существует моментов, сопутствующих славе в современном мире, которые не были бы трудными — причем особенно трудными для такого человека, как он, кто, как бы ни был сложен и какими бы личными чертами ни обладал, все же плохо подходит для того, что пришло вместе с его прекрасной жизнью. То есть совершенно естественно, что он всегда ищет новых путей объяснить эти аспекты, которые, как он знает, люди пытаются понять.
Вот аналогия, к которой он недавно прибегнул:
«Вы знаете, на что похож шоу-бизнес? Вот представьте себе — ресторан, где все вам поют „Happy Birthday“. Вот шоу-бизнес — это как то неуютное чувство, когда выносят торт и весь ресторан тебе запевает „Happy Birthday“, все с добрыми намерениями, с любовью, а ты не можешь дождаться, когда этот „Happy Birthday“ допоют наконец. И вот так вот
Но в то же время ты же, конечно, признаешь, что это действительно твой день рождения и что происходит что-то прекрасное?
«Да, но ты такой — о боже, опять эта песня, не надо… ну допевайте уже… спасибо!..»
Но это же твой особенный день!
«Ага. Вот она, слава: люди делают что-то очень милое и приятное, но ты очень хочешь, чтоб они поскорее закончили». Он смеется. «Чтоб ты просто поел торта».
Ноябрь 2016 года
У Роба есть такая связь с самыми близкими поклонниками, обычно осуществляемая через интернет, которую, как он понимает, многие могли бы счесть странной. То, как это происходит, развивалось с годами. Например, в эпоху
Когда-то Айде это казалось странным. «Ты делишься интимными подробностями часа в три ночи!» — однажды пожаловалась она ему. «Он скажет: „Зая, тебя обрадует, если я сделаю тату Acieeeddd!“? А я: ну… а чего? А он говорит: круто, и тут же печатает! А я такая: правда? Ты в три часа ночи реально перепечатываешь нашу личную беседу?»
А потом она зарегистрировалась в инстаграме и начала заниматься тем же самым.
«Я полагаю, что это странно, — говорит Роб. — Я вообще немного странный. Но говорить с кучкой людей о правде — это лечит. И кто не захочет находиться в одной комнате с людьми, которым доставляет удовольствие то, что ты делаешь и которым ты нравишься? Особенно когда в подобных местах типа мир ненависти, похоже… — здесь он имеет в виду бо́льшую часть всего остального интернета — …не такой совершенно. Полагаю, что правда гораздо страннее, чем я хотел бы сообщить об этом публике: у меня агорафобия, я не выхожу на люди. Иногда пользуюсь отдушиной — захожу в чат-румы, болталки, как и другие люди. А эта вот, так получилось, — моя, обо мне. Вот где я себя обретаю. Там вот — мне нравится говорить о моей музыке. Мне нравится понимать: то, что я чувствую по поводу написанной мною песни, чувствуют и они. Вот классное чувство. Когда они упоминают какую-нибудь мою альбомную песню, не хит, — которую широкая публика не знает, а они — знают, и это для них значит прям целый мир, то чувство просто восхитительное. Так лучше, чем когда тебя хают».
Я провел довольно много времени за чтением всех этих обсуждений — в общем, они гораздо осмысленнее, чем можно было б ожидать, тон в основном — спокойная поддержка (в любом направлении), почти нет какого-то сверхвозбуждения или грубой лести (хотя и такое, конечно, тоже присутствует). Очень мало совсем уж явных беспредельщиков, но Роб иногда бывает очень уж расстроен, прям до отчаяния, когда кто-то раскачивает лодку провокационными гадостями — как будто они портят одно из немногих безопасных и приятных мест, ему известных.
