Robbie Williams: Откровение полностью

ФИФА, футбол, Манч. Юн., Порт-Вейл, кислосладкую курицу, шоколадное *все, музыку, быть правым, быть неправым, путешествовать 1-м классом, частные самолеты, частные виллы, частные острова, еще кого-то, жизнь, MDMA, алкоголь, травку, себя, Мохаммеда Али, Фредди Меркюри, Френка Синатру, Дина Мартина, Сэмми Дэвиса-младшего, The Beatles, Моркемба и Уайза, чувство, с которым впервые смотрел Назад в будущее / Бриолин / Звездные войны, НЛО, любимую бабушку *а я даже не могу измерить, как сильно любил / люблю ее, мою спину, когда она не болит, мой метаболизм, когда он бурлит, мой серотонин, когда он зашкаливал, мой подбородок, когда он у меня был, мои «кубики» за те четыре часа их существования, рэйвы, ранний хип-хоп, Эксуму, Мюстик, пирамиды, трюфельные бургеры, спать, кекс, ангелов, что я делал вчера… и позавчера…

Так будешь ли ты моей валентинкой, пожалуйста?

«Спина прям ужасно добивала какое-то время, — говорит он, — но на прошлой неделе я уже и сидеть не мог…»

Роб должен провести день интервью для местных радиостанций, чтобы прорекламировать летние концерты и новый сингл «Mixed Signals». Сейчас он рассказывает про свои текущие несчастья Буги и Арлин с шотландского радио Bauer. «Да, возраст уже, — говорит он. — Неприятно. Надеваешь пояс, кашляешь, и спина — того».

«Я сейчас смазываюсь, когда это делаю», с сочувствием подхватывает Арлин.

«Ага, — поддакивает Роб, — теща моя тоже так делает». Диджеи хохочут. «А жена на батутах прыгать уже не может». Диджеи хохочут уже несколько бесконтрольно. «Ага, — продолжает Роб. — Она идет на программу Loose Women и там обо мне рассказывает! Каково?! Давай, Айда, давай! Это классное чувство».

Карл и Рейчел из The Big Welsh Wake-Up («Уэльс просыпается мощно») хотят узнать у Роба, какие-то полезные советы, чем он пользуется как отец. И про сами роды, и про последующие бессонные ночи. Он подкидывает им самый общий совет: «Ну, успехов вам в этом. Успехов в заботе об этом человеке. На всю оставшуюся жизнь». Тут он останавливается, не желая, чтоб его втянули в повседневную работу.

«Купите книжку, — говорит он. — А я — поп-звезда».

В промежутке между интервью Роб делится мыслью.

«Шоколад этот проклятый тебе приносит счастье, — говорит он. — Это прям грусть».

В следующих двух интервью Роба спрашивают, не боится ли он наскучить публике и что все его труды пропадут. Я подозреваю, что по другим интервью они почувствовали, что он действительно из-за такой штуки волнуется, и спрашивают потому, что не верят. Думаю, ему придется объясняться гораздо дольше, чем если б его страхи оправдались.

«Да, постоянно. Это страшно, невроз… все два года, что я делал этот альбом, мои мысли в студии были заняты этим. Ну вот и это время, когда они скажут „нет“ и отнимут у меня все, и я стану работать в „Мире ковров“ в Стоке. И все такие сразу: „Ага! Понял! Мы просто шутили!“ Так что, да, это ответ. Это меня очень пугает».

Такое он рассказывает слушателям из Линкольншира. Для Bauer добавляет еще детали.

«Я вообще боюсь всяких подвижек. У меня всегда был синдром самозванца, о котором люди говорят: „Когда они выяснят, чего я на самом деле стою, все это уйдет!“ Такое со мной всегда было и будет, я всегда опасаюсь, что у меня сейчас ковер из-под ног выдернут, или что буквально все заберут. И что это все — сон, что я в пятом классе школы, в меня тычут пальцами и орут: „Ха-ха-ха, это был только сон, жиртрест!“»

Последнее интервью — для газеты из Уэльса.

Дети знают, чем папа занимается в жизни?

«Они знают, что я делаю. Они не понимают, что это значит. Тедди знает, что папочка куда-то уходит и там поет, и что это его работа, но значения того, что это, она не понимает».