«Почему у Робби дикие глаза?» — гласит первая полоса Daily Mail с трогательной заботой. Ничья теория заключается в том, что из-за нервов и безделья он просто немного сбился с пути, как слишком уж разогнавшийся самолет промахнулся мимо взлетно-посадочной полосы. Его либо выкатили на сцену в нездоровом состоянии коварные кукловоды, либо он снова употребляет наркотики, либо и то и другое. (Вторая возможность свежа в умах читателей; его самое свежее интервью, в начале недели в The Sun, украсило первую полосу: «Робби: до смерти от наркотиков мне оставались сутки».)
Неважно, что само выступление не так уж сильно отличалось от сотен других, тех, за которые его раньше расхваливали. В последующие дни газеты все перепечатывали одно и то же фото — с глазами широкими, чтоб не сказать шизоидными — с теми же самыми инсинуациями.
Как будто бы повторение сделает любую ложь правдой. Сейчас обычно так и делает.
Роб тогда не посмотрел свое выступление. Не видел он его и до сих пор. Но вспоминает легко. «Там было такое излияние любви, — говорит он, — что я просто… просто подумал, что меня как-то недостаточно. Так что я постарался все раздуть».
Очень скоро он понял, в какой тональности об этом говорят люди. Он уже подсознательно ожидает, что люди, особенно в Британии, говорят пренебрежительно о его работе, но тут вдруг они все стали повторять одно и то же. «Каждый начинал с фразы: после катастрофического выступления на „X Factor“… И я такой: ух ты, а я и не понял, что так плохо выступил. Но это просто попало на гребень волны и затмило все».
Все доводы, которые он игнорировал так долго, резко вернулись.
«Я думал, что схожу с ума, — говорит он. — Я только что выступил на телевидении так, что практически опозорился перед всем белым светом, как мне казалось, то есть все мои худшие опасения оказались не напрасными: я действительно забыл, как это делается. Тут же захотелось отменить все грядущие промо-мероприятия. Ну, понимаете, худшие страхи стали реальностью. Я вернулся в ту ситуацию, в которой в последний раз ужасно плохо себя чувствовал, но теперь, мало того, что я, оказывается, все еще болен, так и маска моя разбита. Это еще осложнилось и тем фактом, что в своем возвращении я не был уверен на сто процентов, и теперь полез в пасть льва. Со всеми вытекающими. С моим хрупким эго, сильной чувствительностью к любого сорта критике или ненависти — моей ненависти к себе достаточно и без посторонней помощи».
Он собрал менеджмент на совещание, на котором объявил им, что хочет отменить все.
«Дело даже не в „X Factor“, — утверждает он. — Меня просто все так захлестнуло, что сил нет, энергии нет, один страх. И все показалось бесполезным».
Он, конечно, смягчился.
«Все еще была часть меня, — говорит он, — которая не хотела, чтоб я сам для себя все просрал».
Так что он сделал все, что требовалось, хотя у него до сих пор осталось чувство, что он так и не дал альбому
«Разучился совершенно, — говорит он. — На сцене себя чувствовал странным, неуклюжим. Сам не знал, что делаю. Годы потребовались, чтоб приспособиться, чтоб началось это „о да, сейчас вот это движение, а потом я начинаю идти…“ Да, я сел на велосипед снова, но велосипед уж больно вихляющий. Много времени потребовалось, чтобы велосипед нормально покатил».
Тот случай научил его: если долго играть в эдакого отшельника, то потом придется заплатить. «Думаю, с тех пор я ужасно боюсь останавливаться».
Июль 2011 года
Выдержка из раздела сайта Робби Уильямса, где он отвечает на вопросы:
Сложный вопрос…
