Эту историю я назвал «Загадка Двадцать пятой северо-восточной авеню». Она раскрывает фундаментальные, чуть ли не вселенские законы. А говорится в ней просто-напросто о том, как мы жили одно время в самом конце тупиковой улочки – всего два квартала домов, – упиравшейся в подножие холма.
Прежде всего надо сказать, что улочка была малопривлекательная – то есть,
На Девяносто пятой висели два указателя – по одному на каждой стороне. Огромные желтые щиты с черными буквами. На обоих – одинаковая надпись: «ТУПИК». А дальше, уже в конце нашей улицы, висел еще один указатель: огромный, черный, с белыми буквами, с полосками, со световыми отражателями – в общем, все как надо. И на нем надпись: «ТУПИК». О тупике знак предупреждал четко, ибо висел прямо по центру и виден был издалека.
И что же вы думаете? Люди
Они читали надпись: раз, другой, третий. Словно иностранцы, которым нужно перевести – тогда поймут. Они смотрели направо и налево: искали – нельзя ли где объехать. Некоторые потом еще сидели две-три минуты в машине: соображали, в чем дело. Затем давали задний ход и пытались развернуться как можно ближе к знаку. При этом занимали все пространство между нашей лужайкой, клумбой ярких ноготков соседки, миссис Полски, и кустами ежевики на противоположной стороне и, как правило, мяли всего понемногу. Но вот машина развернулась, и теперь водитель, казалось бы, должен медленно, в задумчивости тронуться в обратный путь. Не тут-то было! Машина с ревом срывается с места и мчится так, будто удирает от какой-то ужасной опасности. И так – всегда и абсолютно все, кто бы и на чем бы ни приехал, и средь бела дня, и непроглядной ночью. Полицейские машины и те раза два побывали, а однажды и огромная пожарная припожаловала.
Что это – врожденная недоверчивость или врожденная глупость? Честно говоря, я и сам не знаю. Мой друг-психиатр сказал, что это пример подсознательной потребности отрицать – каждому хочется, чтобы дорога, то есть Путь,
Теперь я это вспоминаю и думаю: а что, если бы я тогда напечатал слова друга-психиатра на карточках, карточки положил бы в ящичек, прикрепил его к указателю «ТУПИК» и оставил рядом такую записку: «Бесплатные памятки для всех желающих узнать, почему они сюда заехали». Так вот, сделай я тогда так, что было бы? Заинтересовались бы? Прочитали? Если да – то что изменилось бы? Поберегли бы люди лужайку, ноготки и ежевику? И ехали бы назад помедленнее?
А может, надо было на вершине холма повесить указатель с такой надписью: «В КОНЦЕ УЛИЦЫ – ПРИДОРОЖНАЯ СВЯТЫНЯ. ПРИЕЗЖАЙТЕ ВЗГЛЯНУТЬ НА ВЫСШИЙ СМЫСЛ ЖИЗНИ». Интересно, что произошло бы с уличным движением?
И сделай я так, стал бы я тогда знаменитым гуру? По имени Свами Тупиками.
Но мы оттуда переехали, и узнать мне об этом – не судьба.
Пришел как-то к своему раввину один человек – горем поделиться. Раввин тот был старый, мудрый и добрый – такими стремятся стать все раввины.
– Равви! Я несчастен! – воскликнул человек, ломая руки. – Мне удается меньше половины всех дел, за которые берусь.
– Вот как?
– Что мне делать? Прошу вас, научите, как быть!
Раввин надолго задумался, а потом ответил:
– Сын мой, вот тебе мудрый совет: возьми альманах «Нью-Йорк таймс» за тысяча девятьсот семидесятый год, открой страницу девятьсот тридцать, прочти – может, и найдешь утешение.
– Ага...– удивился человек, ушел и сделал как сказано.
И что же он там прочитал? Среднестатистические данные о результативных ударах прославленных бейсболистов за всю их спортивную жизнь. Тай Кобб, которому по силе и меткости не было равных, набрал всего 0,367 очка. А Малыш Рут – и того меньше.
Человек снова пришел к раввину и недоуменно спросил:
– Неужели у Тая Кобба так мало очков?!
– Да, так мало. Из трех его ударов успешным бывал лишь один. Кобб даже до половины не дотянул. Так чего же ты хочешь?
– Ага...– удивился человек: ведь он себя в неудачники записал оттого, что только половина всех дел, за которые брался, получалась.
Теология – великая сила, и священных книг на свете – не счесть.
