Читая этот документ, трудно не заразиться той симпатией, которую почувствовала широкая публика к Роберту Оппенгеймеру, человеку, ранее даже несколько бессердечному. Перед лицом трех судей (ни один из них не был равен ему по интеллекту) и безжалостным обвинением, стремящимся поймать его в ловушку, Оппенгеймер предстает человеком, добровольно отказавшимся от красноречия и свойственного ему обаяния, с помощью которых он в былые времена умел привлечь на свою сторону симпатии стольких людей. Он стремится говорить о себе только правду; он, например, признает, что практически выдумал дело Шевалье. (Только из отчета об этом процессе Хаакон Шевалье, живущий в настоящее время в Париже, узнал, наконец, истинную причину своих злоключений в Соединенных Штатах. Шевалье написал роман «Человек, пожелавший стать богом», который, несмотря на всю его фантастичность, может рассматриваться как документ по делу Оппенгеймера.)
Оппенгеймер не скрывает своих колебаний в связи с созданием водородной бомбы. Разоблачение его слабостей и внутренних противоречий к концу процесса достигает патетического звучания. Показания всех ученых (только один Теллер поддержал обвинение) стали оправданием не только судьбы Роберта Оппенгеймера. «Дебаты касались, – пишет Юнг, – всех новых нерешенных проблем, с которыми начало атомного века поставило ученых лицом к лицу. Был поднят вопрос о новой роли ученых в обществе, о неудобстве их существования в мире механизированного террора и контртеррора, об утрате ими тех глубоко укоренившихся этических представлений, на почве которых раньше развивались все науки».
Естественно, от смешных измышлений, будто Оппенгеймер был советским агентом, не осталось в конце концов ничего. Комитет признал это. Но то была эпоха истеричной «охоты за ведьмами», и вашингтонская администрация сама дрожала перед яростным натиском сенатора Маккарти. В прошлом Оппенгеймер посещал коммунистов – этого достаточно! Более того, он не проявлял стопроцентного энтузиазма по поводу новых средств массового уничтожения! Двумя голосами против одного, принадлежавшего профессору химии, было решено, что кандидатура Оппенгеймера нежелательна на любых должностях, связанных с доступом к военным секретам, и его контракт советника Комиссии по атомной энергии должен быть расторгнут. Апелляция Оппенгеймера была отклонена самой комиссией.
Федерация американских ученых сразу же обратилась с протестом против «официального остракизма, которому подвергают выдающегося гражданина и ученого, долгое время являвшегося конфиденциальным советником на заседаниях правительства». Федерация подчеркивала, что предъявление Оппенгеймеру обвинений в связи с его позицией по вопросу о водородной бомбе может привести к нежелательным последствиям: если отныне правительственный консультант может рассматриваться как подозрительная личность лишь на основании того, что мнение, которое он высказал в ответ на официальный запрос правительственных учреждений, не нравится этим последним, ученые должны будут пересмотреть возможности своего сотрудничества с государственными учреждениями.
Административный совет Института перспективных исследований в Принстоне даже не ждал исхода дебатов, чтобы продемонстрировать свою солидарность с Оппенгеймером; 15 февраля совет единогласно подтвердил Оппенгеймера в его должности директора института. Льюис Страусс был членом административного совета; он покинул заседание за сорок пять минут до голосования под предлогом, что ему необходимо успеть на поезд в Вашингтон.
В последующие годы международный престиж Оппенгеймера неуклонно возрастал и, если так можно выразиться, «очищался». Человек, заслуживший титул «отца атомной бомбы», стал символом ученого, который старается понять свою ответственность перед современным миром и принять ее во всей полноте. В своих статьях и лекциях Оппенгеймер постоянно возвращается к проблеме взаимоотношений между наукой и обществом.
Параллельно с административной деятельностью в Принстонском институте Оппенгеймер возобновил исследовательскую работу. Он представлял Международное агентство по атомной энергии на конференции по физике высоких энергий в Рочестере (Соединенные Штаты). Там он председательствовал на коллоквиуме, посвященном сильным взаимодействиям между мезонами и нуклонами.
