Он продержался еще один месяц. Оставалось три, от силы четыре месяца до срока, когда должны были появиться спасатели, ведь они регулярно облетают планеты такого типа. Они уже летят. А если они не появятся?
Вельт подобрал с пола губную гармошку, повертел в руках и отбросил в угол Ильи.
— Что? Когда и где?
Вельт уставился в стену невидящим взглядом, за ней мела пурга…
— Чем заняться, что делать? От безделья можно сойти с ума. — Вельт захихикал. — Только не это, это мне уже не грозит…
— Что можно? Можно подготовиться к разведке в горы и насобирать немного камешков… — Вельт представил, что ему придется тащиться по белой пустыне, а сверху будет падать непрекращающимся потоком снег. Вечный снег… Нет, только не это. Вельт ненавидел эту планету в белом маскхалате — единственный материк под ледяным панцирем и гигантский горный хребет, пересекавший его. Он был выше марсианских гор и как горный змей опоясывал кольцом всю планету, словно сжимал её в титанических каменных объятиях.
— Когда я вернусь, я совершу Великий хадж в красную пустыню, к святой обители Еспского братства, храма, появившегося столетие назад на руинах таинственных Ушельцев. Братство пыталось возродить культ древнего Марса.
— Я вымолю прощение у Святейшего, он не откажет мне в такой милости, после того как я сделаю подношение в виде кристаллов Вельта.
Вельт измученно улыбнулся:
— Осталось совсем немного потерпеть, — прошептал он. — И потом… — он громко расхохотался, подобрал камешки и крепко сжал их в кулаках.
Илья сидел на коленях в алой мантии Святейшего. На его лбу горела, отражая рубиновые лучи, диадема марсианских владык, изготовленная из малинового марсианского хрусталя.
Илья улыбнулся, мягко, доброжелательно:
— Ты просишь прощения?
— Да, — растерянно прошептал Вельт, он не ожидал увидеть Илью в ранге Святейшего. — Как ты попал сюда?
— После того, как ты убил меня. Моя новая инкарнация…Так ты хочешь прощения, Вельт?
Вельт промолчал.
Илья подмигнул:
— Твоим прощением может быть только твоя смерть.
— Смерть? Я хочу жить! Я вернулся!
— Ты уже не живешь, ты давно себя убил, ты не вернулся.
— Нет, это ты мертв, разве ты не помнишь, как я убил тебя, на Белой? Планета Снег, помнишь?
Илья укоризненно покачал головой:
— Не кричи, это обитель молчания и покоя. Мертвые не могут кричать.
— Я живой!!! — завопил Вельт.
— Тогда я убью тебя и дам прощение, которого ты так жаждешь, — Илья торжественно поднялся с колен, из складок алой мантии извлек длинный обоюдоострый монашеский меч Святейшего.
— Прими смерть, как подобает марсианину, с миром.
— Нет! — Вельт хотел встать, но его ноги затекли и не слушались.
Илья, улыбаясь, выставив перед собой меч, направился к Вельту.
— Нет! Нет! — бывший напарник испуганно замахал руками.
Святейший остановился и медленно стал поднимать меч над трясущимся от страха и кричащем «НЕТ!!!» Вельтом. Складки мантии на рукавах поплыли книзу, обнажая руки Ильи, по локоть выкрашенные в красное. Вельт вспомнил, что это засохшая кровь. Он истошно завопил:
— Нет!!! — Лезвие описывало над его головой полукруг.
Илья улыбался:
— Да!
— А-ааа-ааа!!! — Вельт вскочил на ноги и с ненавистью отбросил прочь темно-зеленые камешки. Они упали рядом с губной гармошкой. Вельт со страхом и ненавистью уставился в угол Ильи. Трясущейся рукой дотронулся до шеи и расслабленно усмехнулся:
— Не успел, поц. Проклятье, проклятье. Проклятье! До отлета не притронусь к этим чертовым камешкам!
Шатаясь, он вывалился в тамбур, не торопясь, стал облачаться в скафандр, заранее переживая неприятные впечатления от встречи с планетой Снег.
— Бежать отсюда. Бежать! Куда?
У выхода он замер, прислушиваясь — шума бури не было слышно, значит, он ошибся, до нее день или два…
Вельт сел под козырьком туннеля, пустым взглядом уставившись в снежную белую даль. Рукой нащупал на поясе вибронож.
— А, может?…
— Нет. Нет, — горячо зашептал Вельт, — я дождусь спасения, они скоро прилетят…спасатели.
Вельт стоял под козырьком, наблюдал, как кружатся в белом танце снежинки, заглядывают в стекло шлема. Что-то волшебное и чарующее было в их танце. Этот танец напоминал мелодию, которую играл Илья.
«Миллионы легионов снежинок и каждая отличная от других», — подумал, ежась Вельт.
Прошло два дня, как отгремела буря, и сейчас ничто о ней не напоминало: как всегда ровное, с небольшим уклоном, белое пустынное плато.
«Я единственный хозяин этой планеты снежинки, — горько подумал Вельт. — Если повезет, то через пару месяцев, если я не ошибаюсь, прилетят спасатели».
Илья не давал покоя. Вельт перестал пользоваться камешками. Но Илья продолжал приходить. Ночью, во сне, днем, хотя понятие времени суток здесь было относительным.
— Иллюзия или реальность? — Вельт прикусил нижнюю губу, пожал плечами. — Что такое иллюзия и что такое реальность?
Из-за приходов Ильи он часто стал покидать бокс. Убитый напарник неоднократно пытался убить Вельта.
Вельт улыбнулся, Илья остался в боксе. Вельт прислушался, так и есть, до него отчетливо доносились звуки губной гармошки.
