— Стало быть, мы уже не на Земле? Интересно, очень интересно. И эта планета девственная?
— Пока что, должен признаться, мы видели только болота с двух сторон и море — с третьей. Остается разведать, что находится с четвертой — вашей — стороны, если, конечно, ваш сын нам позволит!
— Шарль молод и не знал, что случилось. Мы практически ничего из этого не поняли. Сначала я решил, что произошло землетрясение, но когда увидел два солнца и три луны… Спасибо, что прояснили ситуацию. Надеюсь, вы пропустите с нами по рюмочке?..
— Благодарю, но мы спешим.
— Ну что вы! Ида, скажи, пусть приготовят.
— Честное слово, — прервал его я, — мы действительно очень торопимся! Нам еще нужно добраться до края этой земли и к вечеру вернуться в деревню.
— В таком случае не буду настаивать. Завтра я к вам заеду узнать результаты вашей разведки.
Мы двинулись дальше.
— Не слишком-то симпатичные люди, — заметил Мишель.
— Да уж, весьма мерзопакостные, — согласился Луи. — Знаете, кто они? Оннеге́ры, швейцарцы — как они сами уверяют, — миллиардеры, сколотившие состояние на торговле оружием. Сын еще хуже отца. Уверен, что раз у него водятся деньжата, все девушки только о том и мечтают, что упасть в его объятья. Нет в мире справедливости! Уж лучше бы
— А что за белокурая красотка была с ними?
— Мадлен Дюше, — ответил Мишель. — Киноактриса. Более известна своими скандальными похождениями, нежели игрой. Ее фото были во всех газетах.
— А дюжина типов с физиономиями висельников?
— Вероятно, подручные для их грязных делишек, — сказал Луи.
— Боюсь, эти люди доставят нам еще немало хлопот, — задумчиво произнес Вандаль.
Мы въехали в еще одну мертвую зону. На то, чтобы пересечь ее, у нас ушло четыре часа пешей прогулки, но зато на сей раз, к нашему величайшему удовольствию, за ней оказалась твердая почва. Я чувствовал себя взволнованным. Стоя на обломке известняка, наполовину скрытом неведомой растительностью, я с пару мгновений не решался ступить ногой на почву иного мира. В итоге Луи и Мишель, менее впечатлительные, в этом меня опередили. Мы собрали образцы растений. То были зеленоватые травы с жесткими, режущими стеблями без соцветий, кустарники с поразительно прямыми стволами и серой корой металлического отлива. Смогли мы как следует рассмотреть и одного из представителей местной фауны. Обнаружил его Луи.
То оказалось некое пресмыкающееся, имевшее форму плоской, длиной около трех метров, змеи, слепое и беспозвоночное. На предполагаемой голове у него были две большие заостренные, с каналами внутри, мандибулы, — примерно такие же, по словам Вандаля, имеются у личинок жука-плавунца. В земной фауне чего-то похожего на эту «слепую змею» ему не встречалось. Правда, и эта была мертвой, уже начинавшей иссыхать. Я заметил на ее коже рваное отверстие, вокруг которого застыла блестящая слизь. Вандаль очень хотел захватить нашу находку с собой, но, присмотревшись, мы увидели — скорее, даже ощутили, — что сухой была только кожа, а внутренности неведомого создания находятся в крайней стадии разложения, поэтому пришлось удовлетвориться одним лишь фотографированием. Так как в высокой траве могли скрываться и другие подобные экземпляры — только живые и, вероятно, опасные — мы поспешили отправиться в обратный путь.
За нашей спиной, куда ни кинь взгляд, простиралась травянистая степь, вдали плавало по небу зеленое облако.
Прежде чем думать об исследовании планеты, нужно было как следует обосноваться на том клочке земной территории, который последовал за нами, и организовать здесь хоть какое-то общество. В деревне нас ждала хорошая новость: в колодцах снова появилась вода. Произведенный Вандалем анализ выявил, что она вполне пригодна для питья, пусть и немного солоновата. Полным ходом шла перепись. С людьми дело обстояло просто, со скотом — чуть сложнее, но труднее всего — с материальными запасами. Прав был мой дядя, когда говорил: «Меня здесь, конечно же, знают, но я для них тут никто — не мэр и даже не муниципальный советник».
Из подсчетов вытекало, что население деревни и окрестностей составляет 943 мужчины, 1007 женщин и 897 детей в возрасте до шестнадцати лет, итого — 2847 человек. Скота, похоже, было много, особенно рогатого.
Ознакомившись с докладом, Луи сказал:
— Завтра утром нужно провести общее собрание.
Он нашел добровольного глашатая и вручил ему клочок бумаги, на котором карандашом был написан некий текст. Этот листок до сих пор у меня, весь пожелтевший и едва уже не рассыпающийся.
Вот полный текст воззвания:
